детская писательница

В доме священника

Хотя они все жили вместе мирно и хорошо, все же мальчику чего-то недоставало. Порой на него находила такая тоска по священнику, что он должен был повторять: «Господи Иисусе, я ведь хочу нести свой крест безропотно, но все же он очень тяжелый!»

Его маленькое сердечко чувствовало, что здесь не было никого, кто мог бы его вполне понять, священник же, без сомнения, понял бы его. За все это время он ни разу не имел случая пойти в село. В первое воскресенье был дождь, а на второе — дедушка вместе с дядей Лессингом и дядей Лишкой пошли в церковь. Когда они после обеда вернулись, Палко попросил разрешения сходить до лесничего. Из благодарности за подарки он хотел отнести жене лесничего немного грибов, собранных накануне. Он взял с собой и Дуная, и они побежали изо всех сил.

На душе у мальчика было, как у птички, вырвавшейся из клетки, и Дунай радовался вместе с ним.

«Теперь я, наконец, узнаю, как дела у священника», — радостно думал Палко. По дороге он распевал песенку, которой научила его тетя. До дома лесничего он добрался быстро и лесничиху дома застал одну.

— Дедушка передает вам привет, и я принес платок, в котором были завязаны вещи, и в благодарность за них немного грибов.

— О, какие чудные грибы! Где же ты их еще нашел? Кланяйся от меня дедушке и скажи, что я ему очень благодарна. Присядь немного и выпей кофе. Я дома совсем одна, и мне будет веселее. Тебе, наверное, тоже некуда торопиться?

— О нет, — ответил Палко. Он был рад, что сможет расспросить про священника. Поговорив с лесничихой о том о сем, он посмотрел умоляюще на нее:

— Скажите, пожалуйста, как чувствует себя господин священник?

— Наш священник? Ему хорошо, дитя мое. Только теперь он какой-то странный, — сказала она, покачав головой.

— А в чем странный?

— Ну, в это воскресенье, так же, как и в прошлое, он проповедовал как никогда! — Лесничиха рассуждала с Палко, как с равным, наверное, потому, что он так внимательно и серьезно слушал.

— Ах да, когда я был у него в то воскресенье утром, он мне говорил, что собирается так проповедовать, как никогда. И это потому, что он теперь нашел путь в настоящую «страну солнца», где вечный свет.

— Значит, он об этом тебе говорил? Да, он нам в то воскресенье сказал такие странные слова. Если бы ты не был с ним две недели, я об этом не стала бы тебе рассказывать, ведь ты еще ребенок. Он говорил, что до сих пор не заботился о нас, как верный пастырь; что он еще до сих пор сам не пережил рождения свыше и не знал, прощены ему грехи или нет. Он будто бы нам говорил то, что знал о Господе Иисусе, но сам будто бы не принял Его в свое сердце. Потом он говорил, что и каждый из нас должен принять в свое сердце Господа Иисуса и что теперь он готов указать настоящий путь к Господу и повести нас к Нему, так как он сам пережил эту милость, и что Бог принял его Своим чадом.

Я обо всем этом не могу тебе рассказать, как должно, мой мальчик, но этой проповеди я никогда не забуду, также и сегодняшней. Я еле могла дождаться сегодняшнего дня, так как хотела узнать, как он нам покажет путь к Богу. Он говорил сегодня, как велик и свят Бог и какие мы большие грешники. Потом он сказал, что нас ждет вечная гибель, если мы не обратимся к Богу и не придем к Иисусу Христу.

В костеле было так тихо, что было бы слышно даже падение иголки; никто не дремал, все слушали с величайшим вниманием. Я даже не могу всего тебе передать — было так, как будто это вовсе не наш священник, так странны были его слова.

После богослужения народ на улице собрался и стоял кучами; все были взволнованы, как будто уже настал великий, страшный день суда, о котором он только что говорил. В проповеди он упомянул также об одной книжке, чрез чтение которой нашел путь к Богу и Христу. Что там написано, я ясно не поняла, только запомнила, что эту книгу нужно читать строчку за строчкой.

— Вот эта книжка, — сказал Палко, вытаскивая ее из-за пазухи.

— Значит, эта книга у тебя? — спросила пораженная лесничиха. Она поспешно достала свои очки, и когда Палко ей открыл первую страницу, она читала: «Читай внимательно, строчку за строчкой». — Где же ты достал эту книгу? Дал ли ее тебе наш священник?

Мальчику пришлось снова рассказать, где и при каких обстоятельствах он ее нашел. Лесничиха слушала его с удивлением. Он рассказал ей также и о том, что они читали ее вместе со священником и что они оба приняли Господа Иисуса, как некогда Мария, и Святого Духа точно так же, как капля росы. — солнце.

— О, дитя, ты говоришь, как какой-нибудь святой или как двенадцатилетний Иисус в храме! — воскликнула она с удивлением. — Не можешь ли ты мне оставить эту книгу?

Палко на мгновение задумался.

— Я бы вам ее охотно оставил, но я сам еще не дочитал ее до конца. Правда, дядя Лессинг принес из дому полную Библию и теперь из нее читает нам вслух. Но я читаю отдельно, когда ухожу в свою «страну солнца». А когда мы теперь с тетей уходим собирать ягоды, то я ей читаю вслух. Большую книгу брать с собой я не могу и в ней я не так хорошо разбираюсь, как в своей.

Вот что мы сделаем! — сказал он вдруг. — Когда господин священник возвращал мне эту книгу, то сказал, что выпишет много таких. Значит, такие книги есть еще.

— Он так говорил? — радостно переспросила лесничиха. — Знаешь, Палко, дедушка на тебя не обидится, если ты сегодня вернешься немного позже. Сегодня ведь воскресенье, и он обойдется и без тебя. Я хочу кое-что послать нашему священнику. Не можешь ли ты ему это отнести и попросить, чтобы он для меня достал такую книгу? Я согласна заплатить, сколько бы она ни стоила. Ты согласен?

— Почему и нет! Я тогда ведь увижусь со священником! — воскликнул он радостно.

Мальчик видел, как лесничиха положила в корзину пару голубей, немного яиц, часть принесенных Палко грибов, кусок овечьего сыру и свежего масла.

— Отнеси это и скажи, что я ему низко кланяюсь. Скажи священнику, что я не в силах забыть его проповеди. Пусть он помолится обо мне, чтобы и мне найти путь к Богу и не погибнуть навеки. Я согласна делать все, что он скажет. Если бы он послал меня даже в самое дальнее паломничество, я пошла бы. Готова я заказать также и молебны, лишь бы только не погибнуть.

Над всеми этими словами мальчик размышлял всю дорогу.

«Как лесничиха это себе представляет? Господь ведь ясно сказал: «Придите ко Мне!» Марфа ведь никуда не ходила, и деньги ей не пришлось платить; она только приняла Господа Иисуса. Лесничиха, наверное, не знает рассказа про медного змея в пустыне, как и я раньше не знал. Или этот рассказ об израильтянах в Египте, которые не умерли лишь потому, что вместо них умер ягненок. И Ты, Господи Иисусе, есть тот Агнец Божий, который умер на кресте за наши грехи! О, как жаль, что я ей не рассказал об этом. Но если не забуду, то на обратном пути расскажу обо всем. А когда она будет иметь священную книгу, тогда все узнает. Теперь я оставил ей свою книгу, пусть немного почитает. Только жаль, что об этом не говорится в самом начале! Но ведь ее надо читать строчку за строчкой, и тогда она найдет».

Мальчик скоро добрался до дома священника. В передней его встретила служанка.

— Священник немного прилег, — сказала она. — Другого я не впустила бы, но о тебе он сказал, чтобы всегда пропускать к нему. Покажи священнику, что у тебя там в корзине, а потом передай экономке.

Мальчик тихо вошел в комнату священника. Священник лежал на кушетке и при входе мальчика открыл глаза.

— Здравствуй, Палко! Наконец ты пришел! — протянул он навстречу ему свои руки. — Я уже стал думать, что ты меня совсем забыл. Ну, не плачь! Я ведь знаю, что ты охотно пришел бы проведать меня.

— О, с какой бы радостью!

Палко вытер слезы и поставил корзину на стол. Потом он опустился возле кушетки на колени и сделал то, что никогда еще не делал, — он обнял священника, как он обнимал тетю, и прижал свое маленькое, загорелое личико к бледной щеке священника.

Одинокого священника это неожиданное проявление нелицемерной детской любви так растрогало, что он привлек мальчика к своей груди и поцеловал его чистый, белый лоб.

— Почему вы лежите? Вы устали, или вам нездоровится? — спросил мальчик озабоченно.

— Да, я немного устал, Палко, и притом у меня колет в груди и в боку, так что мне трудно дышать. Другим я об этом не говорил; а тебе говорю для того, чтобы ты вместе со мной просил Господа Иисуса, чтобы Он сделал меня здоровым.

— О, тогда будем просить Его сейчас, а потом я расскажу вам, зачем я пришел.

— Господи Иисусе, мой добрый, дорогой Иисус, — молился мальчик, — я знаю, что Ты пребываешь с нами! Пошли исцеление дорогому священнику! Ты ведь знаешь, что он болен и потому не может говорить проповеди и делать другой работы, а он ведь должен народу, также и лесничихе, говорить про Твой путь!

— Если Ты, как Сын Божий, вынес немощи всех людей, в том числе и мои, — добавил священник, — то ради Твоего обетования услышать, если двое или трое согласятся о чем-либо просить, — удали эту болезнь! Я так охотно трудился бы еще и говорил бы другим о том свете, который Ты послал мне самому! Твой народ погибает во мраке! Многие годы я сам был слепым вождем слепых, наемным пастырем, который не ходил впереди стада. О, разреши мне наверстать хоть часть упущенного! Я еще молод; жизнь еще впереди! Если Ты сделаешь меня здоровым, то обещаю всю дальнейшую мою жизнь посвятить всецело Тебе! Аминь!

В комнате было тихо, как в церкви. Наконец Палко нарушил тишину восклицанием:

— Он услышал нашу молитву и сделал так, как мы Его просили!

— Я этому верю, Палко, продолжай только молиться за меня. Ты ведь знаешь, что мы оба являемся слугами одного Господа, так поможем друг другу.

— Вам уже немного лучше, не правда ли?

— Да, как ты пришел, мне сразу стало легче. Знаешь ли, Палко, у меня так же, как и у тебя, нет никого из близких. И когда я, совсем одинокий, лежал, у меня на сердце было очень тоскливо.

— Разве у вас тоже нет ни отца, ни матери?

— Они уже давно умерли.

— И у вас нет ни одного дедушки, ни брата, ни сестер?

— У меня было много братьев и сестер, но они почти все умерли от чахотки.

— А эта дама, которая была здесь, это ведь ваша сестра?

— Да, она одна у меня осталась. Но она живет далеко отсюда и имеет свою семью. И если я болею, она не может приходить и смотреть за мной.

— А эта старушка, которая живет у вас?

— Это старшая сестра моего покойного отца. До твоего прихода я чувствовал себя таким покинутым, как Господь Иисус в Гефсиманском саду. Теперь Он прислал ко мне тебя; слава Ему за это! Но ты, кажется, что-то принес с собой?

— Да, чуть не забыл! — воскликнул Палко. — Лесничиха посылает вам несколько вкусных вещей, чтобы вы скорее поправились. Вот здесь пара голубей, немного яиц, сыр, который вам так нравится, немного черного хлеба и масло.

— Правда, Палко, это вкусные вещи. Я не ел с утра, так как не было времени. Я должен был сказать две проповеди, совершить одни похороны и другие дела. Но теперь я хочу есть. Отрежь себе и мне по куску хлеба и положи на стол масло и сыр.

Они сели за стол. Священник ел мало, но больше угощал мальчика. Дунай тоже получил свою долю.

Потом священник попросил мальчика отнести корзину на кухню и попросить старушку освободить ее.

Палко исполнил поручение лесничихи и рассказал священнику все, что она говорила ему. Палко и представить себе не мог, как этим обрадует священника. Он встал, медленно подошел к столу, на котором лежало несколько книг, и взял одну из них.

— Слава Богу! Я выписал их много, но не предполагал, что так скоро они мне уже понадобятся.

Священник сел за стол и на первой странице книги написал те же слова, какие нашел в книге Палко, и прибавил еще несколько. Потом он сложил над книгой руки и помолился. Через некоторое время вошла старая женщина. Она несла корзину, но не пустую.

— Я положила туда кое-что для Палко и его дедушки, — сказала она священнику. — Но ты выглядишь очень усталым. Не лучше ли тебе лечь? — сказала она озабоченно и приготовила постель.

— Немного погодя, тетя. Прежде я хочу немного проводить Палко. Он должен идти, так как до дому далеко.

Никогда разлука не казалась мальчику такой тяжелой; он готов был заплакать.

— С вашего позволения я бы охотно остался здесь, — сказал по дороге Палко, — ведь вы так одиноки!

— Это не годится! Твой дедушка не знает, где ты, и будет беспокоиться, да и лесничиха тоже. Иди домой, но не беги, чтобы не вспотеть и не простудиться. Я уже успокоился. И как ты знаешь, я тоже принял в свой дом Господа Иисуса. Я только потому так опечалился, что не подумал о Нем прежде, но теперь я не забуду Его. Знаешь что, попроси дедушку, чтобы он был так добр и завтра пришел бы ко мне; мне нужно с ним поговорить по одному важному делу, — сказал священник на прощание.

Было уже темно, когда Палко вернулся. Дедушка с Лессингом уже искали его. Он им рассказал, где был, и потому все сошло гладко. Он чувствовал себя усталым и пошел спать.

— Чего священнику от меня понадобилось? — размышлял Юрига. — Как ты думаешь, Мартин?

— О, — ответил Лессинг мрачно, — по-моему, он хочет уговорить вас отпустить Палко к нему. Таким господам постоянно что-нибудь приходит в голову. Палко мне говорил, что священник с него взял слово, что после вашей смерти ни к кому другому не пойдет на службу, как только к нему. Может быть, он хочет вас спросить, не согласитесь ли вы отпустить его еще при жизни своей, так как другого такого мальчика ему не найти. Но я просил бы вас, ни за что на это не соглашаться. Правда, этот мальчик мне чужой, и я ему, но я не знаю, что со мной случилось бы, если бы вы разрешили ему уйти и он больше не вернулся бы к нам. Мне кажется, что я своего пропавшего ребенка не смог бы больше полюбить, чем его.

— Не беспокойся, — ответил Юрига со слезами на глазах, — я этого не позволю. Что я сам делал бы без него? Я часто думаю, что именно он приведет меня к Господу. И это было бы мне наградой за то, что я его приютил.

Лессинг уже собрался расспросить Юригу о том, что ему рассказал Палко, провожая его в село. Дома он часто об этом думал, но здесь об этом забыл. Однако проснулись его жена и мальчик.

— Пойдем спать, — шепнул Юрига, — не будем беспокоить их.