детская писательница

В доме лесничего

— Знаете ли, дедушка, Лессинг вчера всю дорогу был какой-то странный, — рассказывал на другой день Лишка своему приятелю Юриге. — Всю дорогу он не проронил почти ни слова. Горе какое, что ли, его так удручает?

«Бедный человек, — думал Юрига. — У него, действительно, есть от чего печалиться». Лишке же он только сказал, что у Лессинга дома больная жена и что это удручает его.

— Да даст Господь ей скорее поправиться, и тогда он снова сможет к нам вернуться. Мы будем чувствовать его отсутствие, так как привыкли к нему.

Они не ошиблись. Без Лессинга они, действительно, чувствовали себя одинокими, тем более, что и Палко не было дома. Лесничий прислал за ним, чтобы он явился Обслуживать священника и быть ему проводником в горах, так как мальчик там знал каждую тропу, как никто другой.

— Не запрещайте ему идти, — упрашивал лесник, присланный священником с этой вестью. — Священник вас просит об этом недаром. Он очень любит детей, и мальчику у него будет хорошо.

Юригу интересовало, что скажет на это Палко, и он очень удивился радости мальчика. Получив эту весть, он прямо запрыгал от радости.

— Это очень хороший господин, — сказал он дедушке, — и я его очень люблю!

Для Палко теперь началась жизнь, какую он себе раньше и представить не мог. В доме лесничего он спал в одной комнате со священником Малиной.

Как это было чудесно! По утрам они пили молоко. Потом хозяйка клала в сумку для них всякие закуски, и они отправлялись в путь. Часто Палко водил священника мимо глубочайших пропастей, потом им приходилось переходить через речки или карабкаться на скалы, но священник охотно следовал за ним. Он нес с собой коробку, в которую собирал разные цветы, растения, мох и бывал очень благодарен своему маленькому проводнику, так как мальчик умел найти самые красивые места.

Когда они уставали, священник ложился на захваченный с собой коврик. В такие минуты отдыха он разъяснял мальчику названия разных растений и сообщал много других полезных сведений.

Когда он обратил внимание на то, что Палко уже сравнительно хорошо читает, он стал обучать его письму и арифметике.

Иногда священник ложился отдохнуть, так как порой уставал. Палко тем временем собирал грибы, чтобы не возвращать хозяйке дома пустую сумку.

Мальчик был очень рад, что Лессинг оставил ему собаку. Дунай сопровождал их всюду. Собака знала, когда ей нужно приходить, и каждое утро она своевременно приходила к дому лесничего. На ночь она там не оставалась, так как не могла ужиться с другими собаками. Священник говорил, что собаки так же не могут ужиться, как некоторые люди.

Самыми прекрасными минутами для Палко были те, когда священник читал ему вслух из Евангелия. Он постоянно носил его при себе и читал много. Часто там встречались и такие слова, которые для Палко были непонятны. Рассказы о работе апостолов ему казались очень интересными. Понятно, если бы Дух Святой не сошел на них, они не могли бы творить таких чудес. Но потом следовала книга под заглавием «К РИМЛЯНАМ». Из нее Палко почти ничего не понял. Священнику же, наоборот, она показалась очень интересной, и, читая ее, он часто погружался в размышления, особенно о стихе: «Но Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками».

— Дорогой священник, я хотел бы это уразуметь, так как мне кажется, что это — что-то очень хорошее!

— Ты прав, дитя мое. Для нас нет ничего дороже истины, что Иисус умер за нас!

— За нас? — воскликнул Палко с удивлением. — А я полагал, что Он умер потому, что эти злые евреи пригвоздили Его ко кресту. А как это Он за нас умер и зачем?

Тогда священник снова открыл Евангелие от Иоанна и прочитал про Моисея и медного змея и пояснил, что произошло с еврейским народом, когда он вышел из Египта; как в пути люди возроптали против Бога и Моисея и как Бог послал на них ядовитых змей. Они жалили людей, и многие умирали. Но когда укушенные змеями с верой в Бога смотрели на медного змея, они исцелялись.

— Эти ядовитые змеи означают наши грехи, — пояснял священник. — И как в пустыне на шест был поднят этот медный змей, так и Сыну Божию надо было висеть на кресте за наши грехи.

Но так как Палко все-таки не мог этого понять, священник рассказал ему, как некогда израильтяне жили в Египте, как потом Бог послал к ним Моисея, чтобы тот вывел их оттуда. Но злой фараон не хотел отпускать их.

Тогда Бог разгневался и повелел Своему ангелу поразить среди египтян всех первородных, начиная от сына фараона и кончая сыном последнего арестанта в тюрьме. Но чтобы этот ангел не поразил и первенцев израильтян, Бог повелел, чтобы каждый израильтянин в своем доме заколол ягненка и кровью его помазал косяки дверей и перекладины, чтобы ангел-губитель, увидя кровь, прошел бы мимо.

— Видишь, Палко, как фараон не хотел выпустить евреев, и нам пришлось бы погибнуть за наши грехи. Но Бог проявил к нам всю Свою любовь, и когда мы были еще грешниками, Христос умер вместо нас. Он претерпел смерть вместо нас. Так Он стал Агнцем Божьим, взявшим на Себя грех мира.

Вдруг Палко закрыл лицо обеими руками.

— О, Господи Иисусе, мой любимый, добрый Иисус, — воскликнул он, рыдая, — теперь я знаю, почему Твой Отец не услышал Тебя и не спас, когда Ты взывал к Нему, ведь Тебе надо было умереть за мои грехи, как тому ягненку вместо израильтян. Вот почему Ты имеешь власть прощать грехи, ведь наши грехи были причиной Твоей смерти!

Мальчик умолк. Он опустился на землю и не знал, что в это время делал его друг. Но когда он поднялся, он был один. Книжку он нашел открытой на земле, и на ее листах были видны следы слез.

С этого дня священник стал молчаливее прежнего. Часто он молился Богу, как в горах, так и дома, и мальчику это очень нравилось. Просыпаясь ночью, Палко часто видел его стоящим на коленях перед маленьким деревянным распятием.

Тогда и Палко начинал беседовать со Своим Спасителем, и на сердце его становилось легко и хорошо.

В субботу, когда уже вторая неделя приближалась к концу, Палко услышал, как жена лесничего говорила своему супругу:

— Священник приехал сюда, чтобы отдохнуть, но вместо этого ему с каждым днем становится все хуже. Мне кажется, что какое-то горе удручает его. А завтра он хочет сказать проповедь. От этого ему следовало бы воздержаться.

— Знаешь, милая, он так же не может обойтись без проповедования, как я без своего ружья и ты без своей поварешки. Если бы он был, как другие, то не делал бы этого, но он очень хороший и сознательный человек.

Когда позже Палко и священник гуляли по лесу, мальчик вдруг спросил:

— Правда, батюшка, что у вас есть какое-то горе?

— А кто тебе сказал об этом, дитя мое?

— Об этом говорили в доме лесничего. Хозяйка беспокоится о вас, вы выглядите таким бледным. Она думает, что вы больны.

— Она не ошибается, дитя мое: я болен, при смерти. И от моей болезни больше нет никакого лекарства или помощи.

— Разве и Господь Иисус не может помочь? — спросил мальчик испуганно и своими загорелыми ручками схватил белую руку священника.

— Даже Господь Иисус! — повторил священник и посмотрел в глаза мальчика, полные беспокойства и сочувствия. — Правда, Он может помочь, но…

— О, тогда скорей просите Его об этом! Вы же знаете, что Он каждого исцелял, кто приходил к Нему, даже и того расслабленного, хотя он сам даже не просил Его об этом лично. А что, если нам теперь немедленно попросить Его?

— Ты хочешь мне помочь молиться?

— С величайшей радостью, как делали эти посланные сотника из Капернаума, которые говорили: «Он достоин того, чтобы Ты послушал его».

— Нет, Палко, так ты не должен молиться, поскольку я не достоин Его милости.

— Но как же мне тогда вам помочь? А что, если нам просить Его, как тот человек в храме, который остановился вдали и не смел глаза свои поднять к небу, — вы знаете его — над которым фарисей так гордо превозносился?

— Ты прав, милый мальчик; это единственная молитва для нас. — Священник об этом больше не говорил, и на этот раз они вернулись домой довольно рано.

Священник выразил желание, чтобы после обеда Палко сопровождал его домой и у него переночевал, а на другой день пошел бы проведать дедушку и у него провел воскресенье.

«Но как мне, такому оборванцу, пойти с ним? — думал Палко. — Вот если бы у меня был новый костюм и фуражка!»

После обеда, когда он на кухне помогал жене лесничего мыть посуду, он поведал ей свое горе.

— Не беспокойся, Палко. Я об этом уже подумала и из одежды своих ребят кое-что отложила для тебя, так как вижу, что ты хорошо обслуживаешь священника, да и мне всегда помогаешь.

Палко получил белую рубаху и синие штаны, и его пиджачок жена лесничего как-то тайком ухитрилась выстирать. Правда, пиджачок после стирки немного сел, но Палко на плечах его скоро расправил.

Посмотревшись в речку, как в зеркало, он еле узнал себя. Свои ботинки он починил сам и почистил вместе с ботинками священника, а также вдел новые шнурки. Потому не удивительно, что после всего этого, со своей сумкой через плечо, он шагал радостно рядом со своим барином. А тот радовался вместе с ним.

— Спасибо вам за все хорошее, и да хранит вас Бог! — пройдя некоторое расстояние и оглянувшись назад, крикнул Палко лесничихе, смотревшей им вслед.

— Поведи меня, Палко, самой кратчайшей дорогой, которой обычно вы с Дунаем ходите, — сказал священник.

— О, тогда мы попадем в село очень скоро! — радостно сказал мальчик. — Но не бойтесь, эта дорога хорошая. Иначе я не повел бы вас по ней, так как лесничий приказал мне вести вас по ровной дороге.

Священник улыбнулся.

— О, если бы он узнал, Палко, где только мне не приходилось лазать за тобой! Но не беспокойся, я ему об этом не скажу. Самые красивые цветы обычно растут на краю пропасти. Но прежде, чем мы спустимся в долину, ты бы мне рассказал что-нибудь, как тогда, когда мы с тобой встретились в первый раз в «стране солнца». Расскажи мне что-нибудь о своих родных!

Палко был рад, что священник не был больше печален, и охотно рассказал ему, что он два года тому назад пришел сюда в горы вместе с дедушкой Рацгой; как дедушка потом заболел, поехал домой и умер, и дедушка Юрига принял его к себе.

Священник удивлялся, что родители разрешили ему это.

Потом мальчик рассказал, как мать Анна его нашла в горах, и так как никто из родных не нашелся, то она оставила его у себя.

Священник слушал со вниманием.

— Ну, а если бы теперь дедушка Юрига умер, куда бы ты пошел?

Мальчик остановился в удивлении и, пораженный, смотрел своими смущенными голубыми глазами во все стороны.

— Я думаю, что Господь Иисус поможет мне и дальше, как тогда, когда Он послал ко мне мать Анну, когда я заблудился в лесу. А когда она умерла, меня взял дедушка Рацга, а после его смерти меня принял дедушка Юрига. Хижина в горах принадлежит нам, пока дедушка там живет, а дом в селе принадлежит сыновьям дедушки. Там уж я не мог бы остановиться. Но теперь я уже не такой маленький, и кто-нибудь найдется, кто согласится принять меня на службу. Если вам, дорогой священник, понадобился бы пастушок, я бы охотнее всего пошел к вам.

— Ко мне? — воскликнул священник. — Это хорошая мысль! Да, если я еще буду жив, а твой дедушка умрет, тогда никуда не ходи, кроме меня. Дай мне слово, что ты ни к кому другому не пойдешь!

О, как охотно мальчик дал на это свое согласие.

Их разговор был прерван несколькими женщинами, которые сопровождали их до дома священника.

Там Палко получил хороший ужин, а ночевать священник снова взял его в свою спальню.

Прежде, чем лечь спать, они один за другим приняли ванну, и теплая вода хорошо освежила их после длинного путешествия.

Мальчик едва успел помолиться, как сон уже сковал его глаза. Он только еще почувствовал, как священник накрыл его, погладил по головке и поцеловал. Спустя мгновение, он уже крепко спал.

Проснулся Палко на другой день вместе с восходом солнца. Он хотел было тихо встать и одеться, но увидел, что священник уже одет и сидит около окна. На коленях у него была священная книга, но он не читал ее. Глаза у него были закрыты, и он как бы во сне улыбался.

Утренние лучи озаряли лицо священника.

Мальчик тихо оделся и на цыпочках вышел из комнаты; у колодца он умылся, утерся и, причесав волосы, вернулся в комнату.

Священник по-прежнему сидел возле окна, но глаза его были открыты, и он углубился в созерцание восходящего солнца.

Мальчик тихо подошел к священнику и, не отдавая себе отчета, почему — опустился у его ног.

— Палко, ты уже на ногах? — сказал священник, медленно гладя голову мальчика.

— Да, ведь уже пора. Сегодня очень красивое воскресное утро, такое же прекрасное, как то, когда воскресший Спаситель явился Марии. Не правда ли, сегодня никакое горе вас больше не смущает?

— Сегодня? О, нет, дитя мое, сегодня я очень, очень счастлив! Тебе я могу это сказать, так как ты меня поймешь и будешь радоваться вместе со мной. В эту ночь я нашел путь в настоящую «страну солнца»! Теперь я могу сказать: Я имею Дух Христов! Теперь я принял Господа Иисуса, как некогда Марфа, и как та росинка — солнце. Поблагодари вместе со мной Господа, что Он крестил меня и принял Своим слугой! Теперь я хочу еще немного отдохнуть, так как не спал всю ночь. Но это ничего. Эта ночь для меня была самой прекрасной в моей жизни!

Вместе они преклонили колени и помолились. Потом священник прилег на диване. Палко принес ему подушку.

— Вам нужно хорошо поспать несколько часов, иначе как же вы сможете сказать проповедь? Священник прижал мальчика к своей груди:

— Как я смогу сказать проповедь? Сегодня я это сделаю, как никогда раньше. Сегодня я в первый раз в своей жизни буду настоящим свидетелем моего Господа.

Палко очень соскучился по дедушке. За последние две недели он виделся с ним всего дважды: один раз в горах — в хижине и второй раз — в лесу.

— Мне тебя сильно недостает, — сказал ему тогда Юрига, — но служи этим людям как следует, это тебе может пригодиться в жизни.

Сегодня Палко собрался навестить дедушку. Он хотел уйти без завтрака и тихо вышел из комнаты, однако старая экономка успела заметить его. Она накормила его молоком и хлебом, а потом отпустила.