детская писательница

Торжественный момент

Уже вторую субботу Палко находился у дорогого ему священника. Тем временем приехала сестра священника проведать больного брата. Она была очень опечалена болезнью единственного брата. Вместе с ней прибыл новый каплан (катол. священник при небольшом приходе). Он должен был замещать больного священника.

— Так как теперь я уже не один, то иди, дитя мое, немного подышать своим родным горным воздухом и проведать своих, — сказал священник Палко. — Но в понедельник приди снова. Передай поклон всем в доме лесничего и своему дедушке. Передай привет нашим горам, которых этими плотскими глазами я уже больше никогда не увижу. А если посетишь свою «страну солнца», то подумай о вратах неба и что скоро чрез них я войду в нашу настоящую «страну солнца», там за облаками.

Все присутствующие заплакали, слыша эти слова, не плакал только Палко.

Но тем более плакал он позже, когда шагал уже по скошенной поляне к тому месту, где они в первый раз встретились и где он рассказал ему о священной книге.

О, как печально, что его дорогой друг больше никогда не придет сюда! И никогда больше он не сможет здесь сесть у его ног! О, как мрачно и печально было сегодня в горах! Коса срезала все цветочки, и ни один из них больше не цвел. Птички смолкли, не видно было и бабочек, раньше порхавших с цветка на цветок. Даже солнце скрылось за темными тучами. Снова приближалась гроза, но Палко этого не замечал. Он шел и плакал. Вдруг он заметил, что там же, где и раньше, только немного выше, была видна чудная радуга, на самом деле очень похожая на ворота. Мальчик поднял свои глаза, полные слез, к этим воротам. О, как прекрасны они были! И как хорошо должно быть по ту сторону. Но высоко они стояли, очень высоко!

Палко чувствовал, что, когда эти ворота закроются за его дорогим священником, он больше никогда не вернется. Тогда он будет там, у Господа Иисуса. Да, Он примет его там к Себе, чтобы с Ним был и слуга Его и чтобы видел всю Его славу, как они это вчера читали в Евангелии от Иоанна.

— О, дорогой Иисус, возьми и меня к Себе! — молился мальчик, прижимая сложенные ручки к своей груди. — Что же я один здесь буду делать, когда он уйдет? Дедушка уже стар, и если он умрет, как дедушка Рацга, то к кому я пойду? Меня обещал взять к себе священник, и он это, конечно же, сделал бы. Но куда я пойду теперь? Поверь мне, дорогой Спаситель, я совсем больше не хочу оставаться здесь, если он умрет. Что будет с другими, меня не касается, и меня больше ничто не радует. И если теперь я что и узнаю из священной книги, то кому я расскажу? Он там наверху сможет обо всем спросить Тебя Самого, и Ты ему все объяснишь, но мне кто пояснит, если его больше не будет здесь?

Над головой покинутого ребенка сверкала молния и гремел гром.

Некогда священник рассказал мальчику про пророка Илию, которого Господь так сильно любил, что послал за ним с неба огненную колесницу и огненных коней, чтобы привезти его к Себе. Ему казалось, что он слышит стук колесниц и что врата неба открываются для той колесницы, которая увезет его дорогого священника. Но потом показалось солнце, ворота стали исчезать, и скоро вся «страна солнца» была залита солнцем. Только из небольшой тучки еще капали редкие капли дождя.

На мальчике был его новый костюм, который он носил в доме священника. И чтобы укрыться от дождя, он побежал в сторону пещеры. Добежав до нее, он обратил внимание на то, что там ходит какой-то чужой человек, которого он никогда не видал здесь в горах. И казалось, что он что-то ищет.

Палко на время забыл свое горе, так все это заинтересовало его.

— Что вы ищете, дядя? — спросил Палко. Незнакомец быстро повернулся. Когда Палко поздоровался с ним, он приветливо ответил на его приветствие.

— Ты спрашиваешь, что я ищу? Если ты знаешь, то скажи, кто здесь бывает, в этой пещере?

— Кто здесь бывает? — переспросил Палко с удивлением. — Дядя Лессинг здесь был однажды, потом раза три наш священник, но он больше никогда не придет сюда, — добавил он печально, — и я, эта пещера моя.

— Твоя пещера? — спросил незнакомец с улыбкой. Палко разглядел его поближе. Это был молодой человек, в одежде мастерового.

— С каких же пор эта пещера твоя, и кто тебе дал ее?

Некоторое время мальчик, смутившись, молчал, но потом он поднял свою белокурую головку и сказал:

— В священной книге написано: «Все ваше». Священник пояснял, что это означает, что Бог «весь мир отдал людям». Я у Него выпросил эту пещеру, и Он мне ее отдал.

— Ты я вижу, умный мальчик, — засмеялся молодой человек. — Мой хозяин и я четыре года тому назад тоже жили здесь в этой пещере около четырех недель, но мы ее не выпросили себе от Бога.

— Разве вы здесь жили? — спросил Палко незнакомца. — А что вы здесь делали?

— Мой хозяин был болен, и врачи прислали его сюда. Он хотел быть наедине со своим Богом. С собой он взял меня. Я в то время был последний год учеником у одного из его друзей, и мы поселились здесь. Что нам нужно было из продуктов, я приносил из окрестностей. О нас здесь никто не знал. Мы никогда не разводили огня, так как питались молоком, хлебом и фруктами. У нас была постель из моха и одеял. И жилось нам здесь неплохо. Моему хозяину с каждым днем становилось лучше. И я думаю, если бы ему не нужно было возвращаться обратно в город к своим книгам, то он и сегодня был бы еще жив. Но теперь он уже отдыхает в сырой земле.

Теперь я — мастеровой и хотел немного свет посмотреть. По пути я зашел сюда, чтобы узнать, что случилось с той книгой, которую мой хозяин, уходя, оставил здесь. Но ее здесь больше нет. Значит, ее кто-нибудь нашел и унес с собой. Наверное, он ее читал строчку за строчкой, как было указано на первой странице.

У мальчика вся кровь прилила к голове.

— Да, вот она! — сказал он, вытаскивая книгу из-за пазухи. — Твой хозяин, значит, оставил ее здесь с намерением?

— Покажи мне ее! Да, и какая она потертая! Ты, наверное, ее нашел здесь? Они присели у входа, и Палко стал рассказывать.

— Видишь, мы читали ее строчку за строчкой, стали чрез нее верующими в Господа Иисуса Христа и нашли путь в настоящую «страну солнца». Не правда ли, и твои хозяин знал этот путь?

— О, так как он знал его, редко кто знает, — вздохнул юноша.

— И он умер? Значит, он тебя тоже покинул, наверное, на огненной колеснице и теперь уже видит Иисуса и ту чудесную «страну солнца»? И если священник теперь умрет, они там встретятся. Я попрошу его, чтобы он передал ему там от меня привет и сказал, что я ему очень благодарен, что он оставил эту книгу и наставил, как ее читать.

Юноша незаметно смахнул слезу.

— Не правда ли, и ты знаешь этот путь? — спросил Палко.

— Я? Нет, мой мальчик! Если бы я послушался его, как ты, читал бы и верил, — мой хозяин и мне подарил такую книжку — тогда я нашел бы этот путь. Но я перестал ее читать и верить, — ответил юноша.

— Как ты мог это сделать? — спросил удивленный Палко. — Но теперь ты об этом жалеешь, не правда ли? И теперь ты снова начнешь искать этот путь? Подумай только, что случилось бы с твоим хозяином и что делал бы теперь мой дорогой священник, если бы они не узнали пути, ведущего к Иисусу? Ну теперь я должен пойти к своему дедушке. Я попрошу дядю Лишку, чтобы он пустил тебя переночевать у него. Тогда ты сможешь всем нам рассказать про своего хозяина. Дедушка и дядя Лишка часто ломали голову, кто бы мог здесь в пещере оставить эту книгу? Правда и то, как там написано, что ничего не бывает тайного, что не стало бы явным.

— И тем более правда, что мой хозяин тогда указал на то, как сам Бог говорит про Свое Слово, что оно «не возвращается к Нему тщетным, но исполняет то, что Ему угодно, и совершает то, для чего Он послал его, — ответил юноша, задумавшись.

Так, разговаривая, они пришли к хижине. Палко даже чуть было не прошел мимо, если бы Дунай с радостным лаем не выбежал навстречу своему маленькому повелителю.

— Хорошо, хорошо, Дунай! Я ведь знаю, что ты любишь меня. Я тебя тоже люблю. Но перестань прыгать, ты запачкаешь мой костюм. Ты, видно, никогда не станешь другим.

Дунай послушался и побежал в хижину, как бы желая доложить своей хозяйке о приходе Палко. О, какая это была радость!

И мальчик стал веселее, видя, как все радостно его встретили.

Лессинга не было дома; в хижине были дедушка, дядя Лишка и тетя. Оба мужчины немало удивились, узнав, кого Палко встретил в «стране солнца».

Жена Лессинга предложила гостю ужин, а Лишка ночлег. Ему пришлось рассказать, как они жили со своим хозяином, кто был его хозяин; одним словом, — все, что он только про него знал. Все это их очень заинтересовало. Найденная в пещере книга от узнанного стала им еще дороже.

Ужин был уже готов, когда Юрига вдруг сказал:

— Палко, у дяди Лессинга сегодня, наверное, тяжелая ноша, ты мог бы пойти до хижины Лишки ему навстречу и помочь хотя бы топор донести.

Мальчик сейчас же вскочил. Сегодня он был готов делать все, что скажет ему дедушка, так как тот был к нему сегодня особенно приветлив. И не только дедушка, но и дядя Лишка был приветлив к нему. Палко не мог этого объяснить, но ему стало весело. Он чувствовал, что все-таки не был бы один, если бы и священник вдруг умер. Дедушка сказал незнакомцу, что, когда вернется Лессинг, он и ему должен рассказать про своего хозяина.

— Да, мальчик, пойди навстречу ему, — сказал и Лишка и тайком вытер слезы.

Палко пошел. Но не пройдя и полпути до хижины Лишки, он встретил Лессинга, идущего ему навстречу. Он казался погруженным в размышления.

— Добрый вечер, дядя!

— Палко, ты здесь! — воскликнул Лессинг, и топор выпал из его рук. Больше ничего у него в руках не было.

— Да, дядя, я здесь, — и мальчик положил свою ручку в большую, мозолистую руку Лессинга.

— Я хотел вам помочь что-нибудь нести, но у вас нет ничего.

— Моя ноша была очень тяжелой, и я оставил ее в хижине Лишки. — Лессинг держал мальчика за руку, и так они пошли вперед.

— Дядя, — начал мальчик, которому от молчания Лессинга стало как-то не по себе, — что с вами? Или вы больны, или у вас какое горе?

— А почему ты так думаешь?

— Потому что вы молчите. Не сердитесь на меня, но вы сегодня такой странный. И те другие тоже какие-то необыкновенные.

— Знаешь что, Палко, — ответил Лессинг, присаживаясь на обросший мхом выступ скалы, — присядем здесь немного, я устал. И тем временем я расскажу тебе, что случилось с нами всеми, пока тебя не было дома.

И голос его задрожал.

— С вами что-нибудь случилось? Я это сразу подумал.

— Да, дитя мое, что ты на это скажешь: я нашел, наконец, своего Мишко!

— О, что вы говорите! — радостно воскликнул пораженный Палко. — Где и когда? Пожалуйста, расскажите мне все с начала! — просил он.

Лессинг еле смог сдержать себя, охотнее всего он обнял бы мальчика и прижал его к своей груди. Он тяжело вздохнул.

— Да, я хочу тебе рассказать все с начала. Если бы ты не рассказал священнику, как Анна Рацга нашла тебя и что моя жена ищет своего мальчика, я бы до сих пор не знал, где находится мой бедный мальчик. Как ты знаешь, священник пригласил дедушку к себе. Он тогда рассказал дедушке, а дедушка мне, и так я, наконец, после семилетних поисков, нашел своего Мишко. Но ты прав, я также должен рассказать тебе, как я его потерял.

Палко охотнее всего не слушал бы такой печальный рассказ. Дядя Лессинг рассказывал такие ужасные вещи про себя самого и был глубоко опечален. Бедная тетя! Вот почему она не была в полном уме: она потеряла рассудок от великой скорби. А потом рассказ показался ему очень знакомым: какая-то тетя нашла Мишко в горах и приняла к себе. «Точь-в-точь, как со мной было», — подумал он. И тот мальчик перешел от одного дедушки к другому. Добрые люди приютили его ради Бога. Вдруг дядя замолк, как бы не знал, что дальше рассказывать.

— Дядя, а ваш мальчик все еще находится у второго дедушки? — спросил, наконец, мальчик.

— Да, Палко, — ответил Лессинг, тяжело вздыхая.

— А почему вы не берете его к себе, чтобы бедная тетя перестала его искать?

— Так, Палко, я не знаю, захочет ли он принять меня своим отцом после того, как я причинил ему столько зла, хотя теперь я ему ничего худого не стал бы делать. С тех пор я уже не пил больше ни капли водки. Здесь в горах я нашел Господа Иисуса, и Он простил мне, как тому мытарю в храме, но — перед своим сыном я, наверное, остаюсь таким же, как был. Он знает, что я отнес его в дальние горы и что из-за меня ему пришлось долго скитаться по чужим людям без материнской ласки. Если он будет чуждаться меня и почувствует себя у меня несчастным, — что тогда? У дедушки он счастлив, так как привык уже к нему. А я, хотя и невыразимо люблю его, я для него чужой.

— О, не думайте так! — воскликнул Палко, схватив его за руку. — Возьмите его к себе. Господь Иисус все устроит и поможет вашему Мишко вас полюбить и не чуждаться. Мы с тетей так много молились о том, чтобы Он помог нам найти его. Я так и знал, что кто-нибудь приютил его. И так как Он уже услышал нас, то и дальнейшее устроит. Не беспокойтесь, дядя!

— Но, Палко, если бы это касалось тебя, ты не побоялся бы меня? — спросил вдруг Лессинг. — Согласился бы ты оставить дедушку и пойти к нам?

Мальчик покраснел и тяжело вздохнул, подпер головку рукой и на минутку задумался.

— Палко, ты не стал бы чуждаться меня? Мог бы ты меня хоть чуточку любить? — спросил Лессинг, привлекая мальчика к себе ближе.

— Нет, дядя, я не стал бы вас чуждаться, ведь я вас люблю.

— Ты меня любишь, Палко, хотя и знаешь, какой я нехороший человек?

— Не говорите так, дядя, это мне больно слушать, — попросил мальчик и приложил свою ручку ко рту Лессинга. — Однажды мне пришлось священнику читать вслух из священной книги, и там в одном месте было написано о разных людях, но там дальше было сказано: И такими были некоторые из вас, но теперь вы больше не такие. Священник мне сказал, что Господь мытарю все простил, когда тот пришел к Нему, и что этот мытарь с того дня стал новым человеком.

— Но, подумай, Палко, если бы ты был мой мальчик, ты бы мог мне все простить?

— Простить? Что именно? — спросил удивленный мальчик.

— Так разве тебе не пришлось из-за моих грехов скитаться по чужим людям без отца и матери?

— Я бы мог вам это простить, дядя, но… — Мальчик освободился из объятий Лессинга, вскочил на ноги и встал перед ним.

— Почему вы все это мне говорите? Разве я ваш мальчик? Лессинг закрыл лицо руками и молчал.

— Дяденька, — Палко опустился с ним рядом на колени и прижал свою головку к его плечу, — разве я ваш мальчик?

— Да, ты мой мальчик! О, как тяжело мне все это тебе открывать!

Сказав эти слова, он вскочил, обнял мальчика и стал целовать его лоб, уста, глаза, щеки.

— Мой сынок, мой миленький сыночек!

— Не плачьте, дядя! — просил мальчик, прижимаясь к нему. О, какие новые чувства наполнили маленькое сердечко!

— Я не дядя тебе, не называй меня больше так, называй меня отцом, папой, дай мне хоть раз услышать это слово. Назови меня папой и скажи: » Мой папа!»

— Папа! Мой дорогой папочка! — воскликнул мальчик, и горячие слезы потекли по его щекам.

Теперь ему не надо было беспокоиться, куда он пойдет после смерти дедушки: у него были свои папа и мама. О, как добр все же Господь Иисус!

Юрига и другие еле могли их дождаться. Но когда они, держась за руки, вошли в хижину и яркий огонь осветил их, старый Юрига понял, что они вернулись как отец и сын, и его старое сердце ликовало от радости.

Молодой незнакомец стал рассказывать своим внимательным слушателям много хорошего про своего бывшего хозяина. Они, наверное, никогда не забудут этого. Но и он вряд ли забудет то, что услышал от Лессинга и Юриги о потерянном и вновь найденном мальчике.

— Видишь, Палко, — говорил он радостно, — это как раз так, как в той сказке, которую ты мне рассказывал: принц тоже нашел, — когда в горах искал своего отца, — и «страну солнца», и своего отца. Так случилось и с тобой.