детская писательница

Священник Малина

На этой неделе у мальчика оставалось очень мало времени, чтобы ходить в страну солнца. Дедушка обещал католическому священнику и одному торговцу, что мальчик каждый день будет носить в оба дома землянику и грибы, так что у него теперь было много дел, пока наберет два кувшина ягод и отнесет по назначению.

В доме священника были гости. Там была его родная сестра с мужем и детьми. В награду мальчик каждый раз получал кусок хлеба с мясом или пирог, а однажды, когда пришел во время обеда, его угостили даже обедом, да таким вкусным, какого он никогда не ел. Когда экономка заметила, что он кусочек мяса оставляет для дедушки, она добавила ему еще. И Дунай так наелся предоставленными ему костями и другими отбросами, что еле мог бежать. Юрига был очень рад, что мальчик вспомнил и о нем.

— Ты, Палко, можешь на меня положиться: я не забуду тебя, — говорил ему дедушка, когда мальчик отдал деньги, полученные за ягоды. — Все это я сберегаю для тебя. Собирай только хорошо ягоды, пока время. Наступит зима, тебе понадобится обувь, и я куплю тебе валенки и сапоги.

Палко собирал ягоды охотно и прилежно, и ему жилось хорошо. Однако он отказался бы от любого лакомого кусочка, если бы только чаще мог читать священную книгу. О, почему эта пещера так далеко! Будь у него эта книга дома, он, наверное, нашел бы минуту, чтобы почитать из нее. Но брать ее с собой он не осмеливался, так как она не принадлежала ему.

Палко очень радовался наступающему воскресенью. В субботу он нашел место, где было особенно много ягод, и как только утром рассвело, они вместе с Дунаем побежали туда. Собака гонялась за зайцами и ящерицами, а Палко тем временем собирал ягоды. При этом он думал: «Почему в той книге дальше повторялось то же самое. Наверное, для того, чтобы люди обратили пристальное внимание. Но там были и новые притчи, как например, о расслабленном, которого они через кровлю спустили к ногам Иисуса, чтобы Он исцелил его. А народу не понравилось, что Он простил ему грехи. А что такое грех? Вчера священник своим племянникам пояснял, что красть яблоки в чужом саду грех. Наверное, и этот больной когда-нибудь воровал яблоки и, наверное, при этом упал и расшибся; поэтому он и был болен. Но почему именно Иисус ему простил, а не тот, кого он обокрал? А если я что плохое сделаю, разве тогда и мне Иисус должен простить? Должно быть, ведь там так было написано, что Ему дана власть на земле прощать грехи».

Мальчик на минуту остановился, сложил руки и, обратив свои глаза к небу, сказал: «О, Иисус! Я сознаю, что часто грешил, но до сих пор я еще никогда не просил Тебя о прощении. И так как Ты имеешь власть прощать, то прошу Тебя, прости и меня… Благодарю Тебя, — добавил он через некоторое время. — Ты действительно простил мне все, хотя я так много сделал плохого! Я раньше совсем не знал, насколько я злой и нехороший. Дедушке Рацге я сломал чубук от трубки, чтобы он меня не бил. У молодого дяди я украл кнут, а у тети воровал яйца. Правда, они меня за это сурово наказали, но тем не менее, мои поступки очень нехорошие».

«А что могли бы означать слова Господа Иисуса: «Не здоровые имеют нужду во враче…» или: «Я пришел призвать не праведников, а грешников к покаянию»? Что значит «покаяние»? Люди, приходившие к Иоанну, сознавали и исповедовали свои грехи и оставляли их. Должно быть, всякий, кто сделал что-либо худое, приходя к Иисусу, рассказывал Ему об этом и Иисус их прощал. Наверное, всем людям нужно приходить к Иисусу и открывать свои грехи, чтобы получить от Него прощение. Да, должно быть, так. Они это делали, и Иисус прощал им все грехи. Только я, глупый мальчик, всего этого не понимал. Сегодня же спрошу дедушку, простил ли ему Иисус все его грехи».

Прошло совсем немного времени, а у мальчика оба кувшина уже были полны ягод, кроме того, порядочный узел с грибами.

— Дунай, пойдем, нам надо торопиться! — крикнул он собаке. — Оставь птичек в покое! Кто знает, не грешишь ли и ты, так гоняя их? В каком они страхе, бедняжки! Если бы это делал я, безусловно, это был бы грех; но ты ведь только пес, и, может быть, тебе это не вменится в преступление.

Дунай, услышав это увещевание, побежал впереди своего маленького и веселого хозяина.

Когда они вышли из леса, их догнал Лишка. Внизу под горой находилось село.

— Куда же вы торопитесь таким ранним утром?

— Я несу ягоды в дом священника, дядя.

— Я вижу, ты прилежный малый. Наверное, уже скоро заработаешь на сапоги?

— А вы куда, дядя, идете?

— Я? Я иду говеть, к исповеди. Давно я этого не делал, но человек ведь должен время от времени каяться в своих грехах.

— Да, это правильно! — ответил мальчик, сверкая глазами. — Значит, вы уже покончили с вашими грехами? Значит, вы рассказали Иисусу свои грехи и Он простил их вам, как тому расслабленному, не правда ли?

— Что ты говоришь, мальчик? — спросил его Лишка с удивлением. — Я же тебе говорил, что я теперь как раз иду к исповеди, говеть!

— А что это значит: «говеть»? — спросил Палко с любопытством.

— Ну, я иду в церковь, там священнику исповедаю мои грехи, а от него получу прощение.

— От священника? А разве у него есть право на то?

— Ты странный мальчик. Откуда мне знать, имеет ли он на это право или нет? Я об этом не спрашиваю. Я — человек грешный, и поэтому необходимо раза два или три в год ходить к исповеди, и, будем надеяться, Бог смилостивится.

— Так вы неуверенны, имеет ли право священник прощать грехи? Ну, а когда вы вернетесь из церкви, тогда будете знать, что ваши грехи прощены?

— О, мальчик, кто об этом может узнать раньше своей смерти? Об этом мы узнаем лишь тогда, когда умрем.

— Знаете ли, дядя, если бы вы обратились к Иисусу, Он, наверное, простил бы вам грехи, как тому расслабленному, которого спустили к Нему через разобранную кровлю.

— Ты думаешь о Христе? Нет, дорогой, для нас, обыкновенных смертных, здесь на земле Богом является священник. Он все приводит в порядок. А мне нужно только обратиться к нему.

— Разве и вашему священнику Господь Бог когда-либо сказал: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, Его слушайте»?

— Да что тебе в голову пришло? — удивился Лишка. — Такими вопросами ты можешь сбить с толку кого угодно!

— Не обижайтесь на меня, дядя. — Палко умоляюще посмотрел на него своими ясными, голубыми глазами. — Но сегодня я просил Самого Господа Иисуса, чтобы Он мне простил все мои грехи, и Он это сделал. Если бы вы знали, как я счастлив! Ну, желаю вам всего хорошего!

Лишка некоторое время смотрел вслед уходившему мальчику, покачав головой. «Как? Сам Христос простил ему грехи? Какие же у него грехи? Он ведь во всех отношениях хороший малый. О, если бы и мне получить такую уверенность! Понятно, Бог должен мне простить многое, я так часто оскорблял Его. Но как может человек ясно узнать об этом? Мы ходим к исповеди, потому что наши предки это делали, и вообще, человеку так нужно делать. Но этот мальчик спрашивает, имеет ли священник право прощать грехи? Ведь он с алтаря объявляет: «Я, призванный слуга Божий, во исполнение своего святого служения, объявляю вам прощение грехов». Должно быть, у него есть на это право, хотя бы от церкви. Но это ведь так было, есть и будет. Какое мне дело до этого странного малого?»

Лишка поднял голову и направился в сторону церкви, где собирались все те, кто имели такую же цель и которые так же мало понимали в этом деле, как и он сам.

Тем временем Палко уже добрался до дома священника, и так как он нашел садовую калитку открытой, то вошел через нее. Этот путь ему показался более коротким, а для него было важно как можно скорее сделать порученное ему дело.

По широкой аллее, среди разросшихся деревьев, прогуливался сам священник, сухощавый, еще молодой, но уже начинающий седеть мужчина.

Палко поцеловал ему руку, как наставил его дедушка.

— Это, значит, та земляника, которую нам обещали приносить? — спросил он приветливо. — Ты ее, наверное, вчера еще собирал?

— Нет, ягоды совсем свежие, я их собрал сегодня. Я встал еще до восхода солнца.

— Из тебя в жизни может выйти толк, ты, я вижу, прилежный мальчик. Отнеси ягоды на кухню и скажи, чтобы накормили тебя завтраком. Скажи, что я так распорядился. А собаку свою лучше оставь здесь, чтобы она моего кота не прогнала за тридевять земель.

О, сегодня мальчику повезло. Во-первых, он нашел много земляники, потом священник был к нему так добр, и, наконец, на кухне ему дали такой завтрак, что этого хватило бы на весь день. Кроме того, в его сумку они наложили остатки от вчерашнего ужина и кусок хлеба. Они также ему хорошо заплатили, как за ягоды, так и за грибы.

— Подожди, Дунай! — утешал он своего приятеля, когда они возвращались через сад. — Когда мы придем в горы, то и ты получишь свою порцию. У меня есть завтрак и для тебя.

Дунай обнюхал сумку своего хозяина, и ему совсем не понравилось, что священник их немного задержал.

— Ну как, дали тебе позавтракать?

— Да, да! Я вам очень благодарен.

— Но заплатили ли они тебе? — спросил с улыбкой священник. — Покажи, сколько же они тебе дали? Я боюсь, что тебе дали слишком много за такое небольшое количество ягод.

Мальчик с испугом посмотрел на священника, думает ли он так на самом деле, но по его лицу ничего нельзя было разобрать.

— Не знаю, — сказал он робко и со смущением.

— Дедушка мне сказал, сколько просить. Там были и грибы.

— Значит, это дедушкины деньги?

— Нет, они мои. Он только сберегает их для меня, чтобы потом купить мне валенки и сапоги. Если бы я мог еще больше заработать, то купил бы себе новую рубаху. Но для этого нужно очень много денег.

— Понятно, — сказал священник просто. — Но чтобы ты скорее ее получил, вот, возьми это как основание.

И к имеющимся в его кошельке медякам прибавилось еще несколько беленьких монет.

— И так как ты постоянно нас снабжаешь земляникой, я хочу тебя угостить кое-чем из нашего сада. — Он дал Палко пару сочных груш.

У мальчика сразу мелькнула мысль отнести одну дедушке. Он вежливо поблагодарил священника и уже собрался было уходить, но вдруг задержался и повернулся к священнику.

— Что ты еще хочешь, мой мальчик? Может, ты что-нибудь забыл? — спросил священник, с удовольствием смотревший вслед уходящему мальчику.

— Нет, я лишь хотел кое-что спросить у вас. Я знаю, вы священник, и люди приходят к вам исповедоваться. Правда ли то, что вы имеете власть прощать грехи?

Священник с удивлением сделал отрицательный жест на этот неожиданный вопрос.

— Разве ты хотел исповедаться у меня, мое дитя?

— Я, нет! — Глаза мальчика горели. — Знаете ли, я поступил так, как тот народ на Иордане: я все открыл и исповедал Иисусу, и Он действительно все простил. Я спросил об этом только ради тех людей, которые еще не знают, что и им Иисус может простить все их грехи, если только они обратятся к Нему. А вы можете им простить? Имеете ли вы эту власть? Сказал ли вам Бог когда-либо: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, Его слушайте»?

Священник положил свою руку на белокурую головку мальчика и с любопытством вглядывался в его ясные, голубые глаза. Он был истинный друг народа и детей и часто говорил, что в детях кроется будущность народа. Он чувствовал, что в этом бедном, деревенском мальчике обитает царственная душа и высокий дух.

— Знаешь ли, дитя мое, этого милосердный Бог мне никогда не говорил. Только один Иисус Христос есть Сын Божий, и Его мы должны слушаться. Той власти, которую Он имел, у меня нет. Я смею только говорить народу, что милосердный Бог простит их грехи, если они будут делать много добрых дел.

— Значит, для простых людей священник не является их Богом, приводящим для них все в порядок?

— Сохрани Бог, ни в коем случае! Кто тебе наговорил таких глупостей? —

Дядя Лишка. Но вам милосердный Бог, наверное, простит, если вы будете просить Его, ведь вы делаете очень много добрых дел. Меня вы велели накормить завтраком и, кроме того, дали денег на рубашку. Вы воистину слушаетесь Бога и Господа Иисуса Христа!

— Уже звонят, и я должен идти, — сказал священник, быстро обернувшись. Еще раз он кивнул мальчику головой, и Палко с Дунаем стали быстро подниматься в гору.

«Вы воистину слушаетесь Господа Иисуса, — звучало в душе священника, когда он уже в полном облачении стоял в ризнице. — О, я с самого детства ищу то, о чем говорил этот мальчик! Правда, я делаю кое-что хорошее, но Тебе, о, Божий Сын, я не повинуюсь и Тебя не слушаюсь. Мои грехи мне не прощены, как я знаю и то, что те, кто сегодня ко мне придут с исповедью, не получат ни прощения грехов, ни мира. И все же, как служитель церкви, я должен это делать. Но где же этот мальчик мог почерпнуть такие ясные понятия, эту живую веру в Христа?»

Углубившись в размышления, он взял в руки молитвенник. Книга открылась там, где, по Евангелию Матфея, ангел объявляет Иосифу: «Наречешь Ему имя: Иисус, ибо Он спасет людей Своих от грехов их». Священник чуть было не забыл, что молящиеся ждут его выхода; так сильно поразили его эти слова.

«Спасение от греха, это как раз то, о чем я так томлюсь, но не могу достичь. Это спасение приготовил Иисус, но как мне прийти к Нему?»

И в то время, как в костеле священник Малина с рассеянными мыслями совершал богослужение, Палко сидел в своей пещере и читал. Проходил час за часом. Над горами нависли черные грозовые тучи. Часть неба еще была освещена солнцем, в другой — гремел гром и сверкала молния. «Страна солнца» Палко тоже была освещена лучами солнца, и потому мальчик спокойно продолжал чтение. Он читал и читал.

По дороге в гору поднимался одинокий путник с опущенной головой — то был Лессинг. Хотя он искал убежища от приближающейся грозы и дождя, все же на все окружающее он обращал очень мало внимания. Тучи горя, омрачавшие его лицо, были темнее туч, закрывавших горизонт.

Да, тогда, много лет тому назад, была такая же гроза, как сегодня, и тогда он совершил преступление, которое уже не в силах был исправить своей дальнейшей доброй жизнью. Мысли об этом не давали ему покоя и теперь, и раскаты грома ему казались отдаленным звоном колокола, извещающим о погребении того, которого он так любил. Отдельные крупные капли дождя предвещали сильный ливень. Лессинг, озираясь вокруг, искал место, где бы укрыться, не столько самому, сколько сберечь свой праздничный костюм. Тут он увидел в двадцати шагах скалу: может быть, там можно укрыться. Подойдя быстрым шагом, он заметил в скале расселину, открывавшую вход в пещеру, а в ней он увидел невыразимо трогательную картину: на земле лежал Палко, обняв рукой Дуная, совершенно погрузившись в чтение какой-то книги.

Мальчика он не особенно любил, так как всякий раз один вид его колол его в сердце, как острием меча. У него когда-то был сынишка, но из-за своего греха он его потерял. И если бы теперь он и все глаза выплакал о своем любимом мальчике, ему уже не вернуть его. Опершись на скалу, он волей-неволей посмотрел на мальчика.

«В таком возрасте, наверное, был бы и мой Мишко». — В невыразимой скорби он закрыл лицо своими мозолистыми руками. Но потом что-то потянуло его к этому ребенку. Ему хотелось подойти и обнять маленького читателя.

Сверкнула молния, а за ней последовал сильный раскат грома, от которого проснулась собака. Она подняла голову и, почуяв присутствие своего хозяина, виляя хвостом, побежала к нему навстречу.

— Дядя Лессинг! — вскакивая, весело воскликнул Палко. — Как вы сюда попали?

Во время грозы всякий рад присутствию другого человека. Палко даже забыл свою застенчивость.

— Я пришел сюда, чтобы укрыться от дождя, но что вы тут оба делаете? — Лессинг впервые обратился к мальчику с вопросом.

— Это я вам сейчас расскажу, только подойдите ближе. Здесь вы будете в безопасности от дождя. Садитесь, вот мой стул, а это мой стол.

— Это совсем похоже на комнату. Но ты мне еще не сказал, что вы тут делаете. Дедушка думает, что ты собираешь ягоды и грибы.

— Это я уже сделал, — ответил Палко, — я уже успел отнести ягоды и вернуться.

— А ты ел что-нибудь?

— О, у священника нам дали хороший завтрак. Не правда ли, Дунай, и тебе понравилось?

Собака радостно запрыгала, облизываясь и весело виляя хвостом.

— Ну, этому я охотно верю, но то было утром, а теперь уже около четырех часов. Почему ты сидишь тут и не идешь домой?

— Мне некогда было. Дедушке я не нужен, так как сегодня воскресенье; и я пришел сюда, чтобы скорее прочитать эту священную книгу. О, как сильно сверкает молния и гремит гром. Недавно я еще очень боялся грозы, но с тех пор, как я знаю, что Господь Иисус всегда со мной, я грозы совсем не боюсь. Тише, Дунай! Это похоже, как будто сам Бог с нами разговаривает.

Лессинг не мог оторвать взора от мальчика.

«Какой он славный! До сих пор я этого совсем не замечал».

— Покажи, что же это ты там читаешь? Новый Завет! Где же ты достал его? В нашей хижине, кажется, его не было?

— Нет, но если вы хотите, я вам расскажу все с начала.

— Ну, расскажи!

Палко уселся на полу пещеры и стал рассказывать, как он искал страну солнца, как он нашел пещеру и в ней эту священную книгу и что он теперь в этой книге ищет путь в настоящую страну вечного света.

Лессинг открыл книгу и долго разглядывал написанные на первой странице слова.

— А что ты сегодня читал?

— Сегодня я много прочитал. Я снова дочитал до того места, как они Его мучили и как Он умер. Дальше будет, вероятно, о том, как Он восстал из гроба. Я хочу эту книгу, названную Евангелием Марка, еще сегодня закончить.

— Когда пройдет эта темная туча и станет светлей, я почитаю тебе вслух, там осталось совсем немного, — сказал Лессинг.

Казалось, что солнце услышало эти слова, так как лучи его пробились сквозь темные тучи, но дождь еще шел.

— О, как я рад, — ликовал Палко. — Видишь, Дунай, разве я не говорил тебе, что мы узнаем, что там дальше было? — обратился он к собаке.

Лессинг улыбнулся.

— Ну, вот теперь светло. Садись и слушай. Нет, сядем лучше там, у входа в пещеру, и там дождь до нас не доберется.

Лессинг сел с одной стороны, Палко — с другой, а Дунай лег между ними, как будто и его присутствие тут было необходимо. У их ног расстилалась «страна солнца», а над их головами сверкала молния. На западе светило солнце, а на востоке, как огромнейшие ворота, виднелась семицветная радуга. Оживляющий природу дождь понемногу затихал. На лугу сверкали мириады росинок — и Лессинг читал о том чудном утре воскресенья, когда три верующие женщины подошли ко гробу Господню, чтобы помазать Его тело, но нашли камень отваленным, гроб пустым; и когда они из уст ангела услышали радостную весть, что Он, Который был распят, жив и придет к ним в Галилею. Он читал, как воскресший Спаситель явился Своим, сперва Марии Магдалине, как Он послал ее известить о том учеников и как они не поверили ей. Потом Он явился двоим, потом всем одиннадцати и упрекал их, что не поверили видевшим Его. Потом Он повелел им идти по всему миру и проповедовать Евангелие… и потом… и потом… Лессинг читал о том, что мальчику показалось таким чудесным, именно, что Иисус вознесся на небо и сел одесную Божию.

Палко поднял свои глаза к небу. Теперь он, наконец, узнал, куда ушел Иисус и почему Его больше нет здесь на земле, хотя Он и жив. Он был там, за этими радужными воротами. Там Отец Небесный имеет Свой престол славы, а Иисус сидит одесную Его.

— О, теперь я все знаю! — воскликнул он с ликованием. — Настоящая страна солнца вот там, за этими воротами, а это здесь только как межа, как грань, не правда ли, дядя?

Лессинг ничего не ответил, но ему казалось, что мальчик был прав. Слово Божие не было ему чуждо. В школе он считался лучшим учеником, также и при конфирмации. Он знал, куда ушел Иисус, но только об этом никогда не думал. Для него Христос был так же чужд, как и для миллионов других, именующих себя христианами, которые хотя и многое знают, но никогда во всю жизнь свою о Нем не думают…

— Ах, — вздохнул Палко, — если бы мне скорее прочитать эту книгу! Но так как я должен читать ее строчку за строчкой, то это идет очень медленно, а что-нибудь пропустить я тоже боюсь, так как не знаю, на какой странице описан этот путь, ведущий туда, в настоящую страну солнца.

— Я есмь путь и истина, и жизнь, — вспомнил Лессинг и сказал это вслух.

— Об этом и я читал; но я не знаю, как Он это понимает. Или Он думает прийти Сам и показать мне путь, взяв меня за руку, чтобы мне лучше его найти?

— Возможно и так, как ты говоришь. Но поскольку Он теперь так далеко, так высоко, как мы только что прочли о Его воскресении, то как это может быть?

Некоторое мгновение мальчик с испугом смотрел на чудесные врата неба. Они, на самом деле, были так далеко, так высоко на небе, а он здесь, так низко на земле. Как далеко все же Иисус!..

— Не верьте этому! — воскликнул он вдруг, сверкая глазами, — Он не только там! Мы ведь читали, как Он говорил Своим ученикам: «Се, Я с вами во все дни до скончания века». Он обитает там наверху, но Он пребывает и со всяким из нас, и в это мгновение Он тоже с нами!

— С нами? Где же Он? — спросил Лессинг с недоверием.

— О, не говорите так, дяденька, прошу вас, — сказал Палко тихо. — Я не знаю, понравится ли Ему это? Вы же читали, как Он упрекал их за неверие. Он так сказал, и я этому верю. Если даже король гномов мог сказать: «Туман позади меня, туман впереди меня», — и сразу становился невидимым, почему же Иисус не может этого сделать? О, я верю Ему!

Вдали прогремел гром, как торжественное «аминь».

— Ну, если ты хочешь, я буду читать эту книгу дальше, чтобы ты скорее мог все узнать.

— О да, дорогой дядя, прошу вас, пожалуйста, — воскликнул Палко радостно. — Вы читаете так хорошо и гладко, что я каждое слово лучше понимаю.

Прошло еще два или три часа, но они этого совсем не заметили. Когда Лессинг, наконец, отложил книгу, дождь давно уже прошел. Палко пережил один сюрприз за другим. Он совсем не предполагал, какие чудные рассказы в Евангелии от Луки о рождении Иоанна Крестителя и Иисуса, об ангелах, которые явились пастухам на поле и как они нашли Младенца в яслях. Палко чуть не расплакался от радости, так чудесно это было. А потом, как двенадцатилетний Иисус путешествовал в Иерусалим.

— Я никогда раньше не думал, что Он был некогда таким же мальчиком, как я, — сказал он Лессингу. — Тогда, наверное, Он был очень послушным и таким, что все Его любили.

И так как Палко всему этому удивлялся, то и Лессингу показалось, что он читает о совсем новых событиях, о которых раньше никогда не слышал, при этом и у него на сердце стало тепло.

— А почему эту книгу непременно здесь надо оставлять? — спросил он, уходя. — Мы могли бы ее взять с собой и читать из нее каждый день по кусочку, послушает и дедушка, а потом мы можем ее принести сюда обратно. А по воскресным дням мы можем ее читать и здесь.

Это предложение пришлось Палко по душе.

— Я никогда не осмеливался брать эту книгу с собой домой, — сказал он по дороге. — Но если вы думаете, что Господь Иисус не поставит нам это в вину, то я очень рад.

Они вернулись довольно поздно, но так как Палко пришел вместе с Лессингом, дедушка ничего не сказал. Палко получил свой ужин, отдал дедушке заработанные деньги, порадовал его принесенной грушей и лег спать.

Во сне Палко видел красивого мальчика. Мальчик звал его рукой, говоря: «Иди вместе со мной, и я приведу тебя в страну солнца». — Он пошел вслед за мальчиком на высокую гору. Но когда Палко достиг вершины горы, там он нашел три креста и на них увидел распятым того же самого мальчика. Это был Иисус. Палко зарыдал во сне так громко, что Лессингу пришлось разбудить его.

— Ты чего плачешь, что с тобой?

— О, дядя, Ему, наверное, было очень больно, ах, я даже представить не могу!

Лессинг не стал дальше расспрашивать. — Видно, что-нибудь приснилось, — подумал он про себя.

— О, мой Иисус, мой дорогой, добрый Иисус, как могли они причинить Тебе такую боль? — вполголоса говорил мальчик. — Если Ты все можешь, то дай мне узнать, почему Твой Отец Небесный не освободил Тебя? Ведь Он любил Тебя!

Палко уже давно снова заснул, но слова его не давали Лессингу покоя: Почему Христос страдал? Ради чего Он умирал? Почему Бог допустил это? Эти вопросы и его смущали. И ему вспомнились слова, которые были написаны на первой странице книги: «Читай внимательно, строчку за строчкой, и она укажет тебе путь». Могла ли она дать ответ также и на те вопросы, которые, даже помимо его желания, возникали в его душе?

Начиная с того дня, в хижине Юриги каждый день стали читать священную книгу. Для этого они с радостью пожертвовали тем часом после обеда, который раньше отдавали отдыху.

Старый Юрига удивлялся Лессингу, что он читал почти как сам священник. Он рассказал о найденной Палко книге также и Лишке, рассказал и о тех странных словах, которые были написаны на первой странице. Сначала Лишка приходил из любопытства, но потом никогда не пропускал чтения. Вначале оба старика во время чтения курили, а потом Слово Божие наполнило их сердца благоговением. Они перестали курить; сняв свои шапки, они сидели и внимательно слушали. Это были старые истины, отчасти им уже знакомые еще с молодости, но так как теперь их читали слово за словом, строчку за строчкой, то они стали для них совершенно новыми и еще более ценными. Если бы кто им подарил эту книгу, они, наверное, не читали бы ее так старательно, но так как мальчик ее нашел таким чудесным образом и каждому слову так твердо верил, то и они не осмеливались сомневаться. Лишка и Юрига даже во время работы рассуждали о божественных истинах.

— С тех пор, как ваш мальчик спросил меня, имеет ли священник власть прощать грехи, я постоянно об этом думаю. Наверное, он не является для нас Богом, как я раньше полагал. Я знаю, что мои грехи мне не прощены и что я не примирен с Богом, и я спрашиваю сам себя: что пользы мне от этого говенья, от этой исповеди?

Юрига задумчиво качал своей седой головой:

— Может быть, из этой книги мы узнаем всю истину.

— Знаете ли, когда недавно Лессинг читал рассказ про этого расслабленного, то я в душе позавидовал тому человеку, которого они принесли к Иисусу и которому Он простил все его грехи. Я охотно обошел бы весь мир, лишь бы только найти Его.

— Дедушка, — сказал Палко, когда они прочли 2-ую главу, — угол, в котором я сплю, все равно, что мой дом, моя хижина, не правда ли?

— Известно, это ваш с Дунаем дворец, — рассмеялся старик.

— Я вам очень благодарен! — воскликнул мальчик и замолчал.

Но когда взрослые вечером вернулись с работы, они увидели, что Палко сделал со своим дворцом. Его угол был чисто подметен, постель прибрана. В другом углу в полу разбитом кувшине стояли только что сорванные полевые цветы. Дверь, как на троицу, была убрана зеленью.

— Ты, мальчик, наверное, гостей к себе ожидаешь? — спросил его Лессинг.

— Да, дядя, Он придет и останется с нами, так как я Его принял, как тогда Марфа.

Оба мужчины улыбнулись. Но так как неприбранная часть хижины резко отличалась от угла Палко, то и они свои вещи прибрали, и Юрига сказал Палко, чтобы он подмел везде.

Палко удивительно верил, что Господь пришел. Он чувствовал Его близость, хотя и не мог Его видеть. И когда он уходил собирать ягоды или грибы, он всегда просил: «Господи, иди со мной, так как без Тебя я не могу идти!»