детская писательница

Глава 4

Было Рождество. На мельнице все сидели вокруг большого стола. Бабушка и Анна пряли лён. Андрей рисовал. Учеников посадили перебирать перья, а мельник читал газету. Вдруг дверь открылась, вошёл слуга из суда и принёс приглашение мельнику сейчас же явиться в суд. Анна посмотрела на Козиму и заметила особый взгляд, какой тот бросил на Андрея. Андрей побледнел, вскочил, как будто порываясь куда-то пойти, и в бессилии опять опустился на стул. Когда Козима вышел, Андрей встал и отправился в свою комнату. Учеников отозвали, бабушка пошла к коровам, и Анна осталась одна. Когда Андрей вышел, ей хотелось пойти за ним, но, подумав, что это ей не подобает, остановилась. И всё же внутренний голос заставил её пойти за Андреем в его комнату.
Там горела лампа. Андрей сидел за столом, опустив голову на руки, и плакал. Анна тихо подошла к нему:
— Не плачьте, Андрей, лучше расскажите, что с вами?
Он посмотрел на её участливое лицо, открыл рот, как бы желая чтото сказать, но опять опустил голову и заплакал.
— О, не скорбите, ведь Господь Иисус любит вас. Если только вы в Него верите и попросите Его, Он может и вам вернуть дар речи.
Андрей перестал плакать, и Анна смелее стала с ним говорить. Она сказала ему всё, что давно лежало у неё на сердце — об Иисусе, Который пришёл, чтобы исцелить людей от всех духовных и телесных страданий.
Андрей посмотрел на её сияющее лицо и сказал знаками: «Пожалуйста, дайте мне вашу Библию почитать».
О, с какой радостью она принесла ему своё сокровище! Подавая ему Библию, она сказала: «Верующий в Пославшего Меня… на суд не приходит» и оставила его одного.
Козима пришёл очень поздно и был задумчив, взглядом он искал Андрея.
Потом пожелал всем спокойной ночи и удалился в свою комнату.
Остальные тоже вскоре улеглись, только Анна не могла заснуть. Она молилась за две души — за ту, что в лесной избушке, и за другую — в этом доме.
Утром Козима с Андреем уехали в город, якобы по делу. Вечером они вернулись в хорошем настроении. Андрей вернул Анне Библию, так как купил себе новую.
Анна опять стала шить. Но, истинно, как только человек начинает Богу служить, заботясь о ближних своих, так ему открываются удивительные возможности для этого. У соседки заболели дети. Услышав об этом, Анна пошла помочь женщине. И благословение Божие не заставило себя ждать: дети поправились. Теперь женщина эта хвалила Анну перед всеми знакомыми, так как Анна молилась за её детей. «Если бы вы только слышали, как она молится! Прямо наизусть, и молитвенника ей не нужно!» — говорила соседка.
Потом Анна услыхала, что сильно болеет женщина, у которой Козима взял швейную машинку, и она пошла туда и стала ухаживать за ней. Свидетельствовать об Иисусе она у неё не стала, так как эта женщина была еврейкой. Но люди, жившие в доме, видели, что Анна общалась с Господом Иисусом Христом, читала Его Слово, любила Его и ради Него всё делала. Они позволили Анне читать им псалмы и пророков. При этом часто задумывались, почему эта молодая девушка совсем не такая, как другие в Зарошье. Когда женщина поправилась настолько, что могла обойтись без её услуг, вся семья жалела, что Анна уходит. Если бы она только подозревала, какое свидетельство о любви Христа она оставила своим поведением в сердце старого еврея!
День склонился к вечеру. Крупные капли дождя стучали в окно, за которым сидел Андрей и читал первую главу пророка Исаии. Он был сосредоточен и не замечал, что делалось вокруг. Ученики наблюдали за ним со стороны и удивлялись, что могло его так заинтересовать в Библии? Почему у него такой грустный вид? Наконец один из них осмелился, тихо подошёл и стал за его спиной. Заглянув через плечо, его взгляд упал на подчёркнутые слова: «Если будут грехи ваши, как багряное, — как снег убелю; если будут красны, как пурпур, — как волну убелю». На эти слова смотрел Андрей и тяжело вздыхал.
Дождь не прекращался, и вода в речке значительно поднялась. Анна сидела на кухне у очага. Огонь весело горел. Варился ужин. Сложив руки, она смотрела на огонь и вспоминала, как с ней обращались дома в последнее время. Её изгнали и послали сюда. Матери она никак не могла угодить, и отец был зол на неё, сёстры её избегали. «А что я им сделала? Разве я их не любила? А после моего обращения даже ещё больше, — думала она. — Разве я не стала лучше, когда получила прощение? Раньше я поступала плохо, и меня не наказывали, а теперь меня послали к бабушке, которая сама у чужих живёт. Если бы господин Козима не был так добр, он бы меня здесь не держал. Конечно, мне хочется домой, но мне сказали, что смогу вернуться лишь при условии, если не буду общаться с верующими. Этого никогда не будет. Прошлого не вернуть. Они могут изгнать меня из своей среды, сжечь мои книги, но Господа моего они не могут у меня отнять. «Тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими». Мир велик и просторен, но нигде нет родины, везде изгнание…»
Грустные мысли теснились в голове девушки. Треск огня в очаге, шум дождя и деревьев растрогали её до слёз.
Козима уехал и ещё не вернулся, бабушки тоже не было. Никого не было, кто развеял бы её грустные мысли. Но вдруг на лице её появилась счастливая улыбка, будто она что-то увидела. Нежным голосом в её сердце прозвучали слова: «В доме Отца Моего обителей много…», и перед внутренним взором девушки появился город с золотыми улицами, стенами из драгоценных камней, с жемчужными воротами, с вечно цветущими деревьями, и голос шептал: «Отче! Которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною». И девушке казалось, что она ясно видит эту знакомую ей картину. Она началась в Гефсиманском саду, где Сын Божий в смертельной скорби обливался кровавым потом, где на Него напали, связали и повели в Иерусалим.
Там издевались над Ним, осудили и пригвоздили ко кресту на
Голгофе, пронзили копьём Его бок и похоронили. Остальное совершил
Небесный Отец. Он Его воскресил, взял на небо и посадил на вечный престол, положив все царства мира к Его ногам. «Слуга не выше господина своего… Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною».
«Да, Господи, я хочу следовать за Тобой, хочу нести мой крест. Ты тоже был в изгнании. Свои Тебя не приняли. Ради Тебя я хочу всё переносить с терпением, только так я войду в Отцовский дом», — молилась она.
— Добрый вечер, — прозвучал голос от двери. Анна вздрогнула:
— Вы уже приехали, господин Козима?
— Я уже некоторое время здесь. Когда я вошёл в кухню, ты была погружена в свои мысли и выглядела такой грустной. Что тебя так печалило? И чему ты вдруг так обрадовалась? — спросил Козима.
— Я думала о своём изгнании, что нет у меня родины, — созналась девушка.
— У тебя нет родины? — переспросил Козима. — Разве тебе у нас плохо?
— Вы приняли меня из милости, господин Козима.
Господь вам воздаст за это; Я ведь здесь в изгнании, — ответила
Анна.
— Я слышал, что ты можешь идти домой, если будешь, как раньше, — сказал он. Анна улыбнулась:
— Заставьте живую курицу войти в яйцо — это ведь невозможно! Так и я не могу вернуться к прежнему после того, как родилась свыше.
Он кивнул головой:
— Ты права. И у меня было время, когда всё у меня изменилось. Я тебя понимаю. Когда-то я жил, как все, и думал: «Неужели мы только для того здесь, чтобы измучить себя работой, а потом умереть?» Это меня не устраивало. Тогда мне кто-то указал на лучший путь, и я получил книги в руки. Благодаря им мои глаза открылись. Теперь я не боюсь, что зря проживу жизнь и потом погибну.
Анна удивилась. Неужели она до сих пор ошибалась? Она считала Козиму благородным человеком, который всегда владел собой, делал добро, где мог, прощал несправедливость, переносил всякий ущерб без ропота. Но что он дитя Божие, она никогда не думала. Ведь он Библию не читал.
— Я видел, что какая-то мысль тебя обрадовала, не скажешь ли мне об этом? — спросил Козима.
— О да, — сказала Анна.
«Если он дитя Божие, он поймёт меня», — подумала она. И она ему рассказала, как поступили с ней дома из-за Иисуса и как Господь ей теперь Духом Своим показал, что она не без родины, что земное изгнание Сына Божия завершилось в славном Небесном городе. Теперь она с радостью будет следовать за Ним, хотя и крестным путём.
Козима сидел со скрещёнными руками и смотрел на огонь в очаге. В кухне было тихо.
— Господин Козима, — прервала Анна молчание, — простите, я не знала, что вы один из тех, которые приняли Христа.
Он вздрогнул:
— Теперь ты ошибаешься, Анна. То, что ты испытала и называешь возрождением, мне неизвестно. Я человек разума. А такие вещи с разумом несовместимы. Ты веришь в Христа, Который воскрес и сидит одесную Бога на троне. Я верю в Христа, как в идеального человека, который учил людей жить полезной жизнью и геройски умирать. Он жил и умер без славы. Если бы Он принял награду, о которой ты говоришь, то не был бы идеальным страдальцем. Жить, трудиться и отказываться от надежды на большое вознаграждение — не геройство.
— О, конечно, — сказала Анна. — Но быть Царём от вечности, оставить славу, стать несчастным человеком, без вины умереть за чужие грехи позорной смертью, и всё из-за любви — это мужество и геройство. Библия говорит: «Христос умер за грехи наши». Она также говорит: «Если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна, вы ещё во грехах ваших». Если бы Христос не умер за мои грехи, что бы стало со мной? Как бы я устояла перед Богом? Невозможно, господин Козима, не верить, что Он умер за наши грехи.
— Нет, этому я не верю, — ответил Козима.
— И что вы будете делать с вашими грехами? Он улыбнулся:
— А ты видела, что я грешил? Я, например, не видел, чтобы ты грешила, потому что с тех пор, как ты здесь, ты только добро делаешь. Любишь Бога и людей, исполняешь заповеди Христа. Я думаю, что и ты не заставала меня ещё за плохим делом и не слышала от меня недоброе слово. Знаешь, кто хивёт так, как жил Христос, тот уже не грешит.
— О, если бы это было так! Ну а как быть со старыми грехами, если святая Кровь их не омоет?
— Ты веришь, что Бог — любовь. Когда-то мы были мёртвые для Него, жили без Него и делали злое, но Он знает, что мы иначе не могли. Значит, если мы теперь иначе живём, то всё в порядке. Ты качаешь головой? Я не хочу трогать твоих убеждений. Так как ты веришь в суд и в вечность, ты всё же боишься. Я же совсем не боюсь встречи с Богом. Он сотворил меня, как всё другое на Земле. Когда я исполню то, что Он мне предназначил, я исчезну навсегда из мира.
— О, это печально, господин! — воскликнула Анна. — Ведь вы можете быть отозваны во цвете лет… Что с вами будет тогда? Умирает ведь только тело, у вас же есть ещё душа и дух. А они бессмертны и должны вернуться к Богу. Как же вы устоите перед Ним без искупления посредством Крови Иисуса Христа?
— Я не верю во встречу с Богом. Но, скажем, она состоится. Если я так жил, как Христос велел, значит, я устою. Когда-то мне было трудно, да и теперь не всегда легко, но у меня есть цель в жизни, которую я сам себе поставил, и я стараюсь её достигнуть. Вот что я хочу тебе сказать: там, где я раньше жил, я и сегодня мог бы жить беззаботно. Но у меня был враг, которому я хотел отплатить так, как Христос велит.
Надо было одному человеку спасти жизнь — и вот ты меня видишь здесь.
Мне не жаль, что я сюда приехал и лишился определённого положения в обществе. Зато я здесь имею большие возможности делать добро. Я считаю, что вовсе не нужно особого неба и вечной жизни, человек сам в сердце своём может создать свой рай самоотречением и жертвами. Ему не нужна вечная жизнь. Он может день за днём жить в своём раю.
— Да, вплоть до смерти, — вздохнула Анна. — О, господин Козима, я удивляюсь вам! Моё небо и новая земля с чудесным городом Иерусалимом и вечно живым Царём Иисусом Христом мне гораздо милее, потому что я грешница и нуждаюсь в Спасителе. Но, слава Богу, я Его имею!
Козима пожал плечами и ушёл на мельницу. Там был Андрей. Увидев вошедшего хозяина, он вскочил и закрыл книгу, которую до этого читал.
Ученики заметили, что Андрея обрадовало появление Козимы. Начался разговор на пальцах. Ученики хорошо знали этот язык, но их удивляло то, что, когда Андрей разговаривал с мельником, они ничего не понимали.
В этот вечер пошёл дождь со снегом, и разразилась такая буря, что все боялись идти спать. Козима ушёл в свою комнату, а остальные обрадовались, когда Анна взяла Библию и стала читать то место, где описывалась буря на Геннисаретском озере. Как хорошо, что. Христос был с ними в лодке! Он усмирил бурю, и кончились страхи учеников.
— Со Христом всегда безопасно, — говорила Анна, — как быстро можно попасть в беду, если Его нет с нами.
— Но, дитя, — вмешалась бабушка, — как Иисус всегда может быть с нами? В символе веры сказано: «Вознёсся на небо, сидит одесную Бога, Всемогущего Отца». Он же не может быть одновременно здесь и там.
— Как это может быть, я не знаю, бабушка, но я знаю, что Он сказал: «Се, Я с вами во все дни до скончания века». Это я знаю, и Он держит Своё слово. Я твёрдо верю и знаю, что Он и здесь с нами, — уверенно сказала Анна.
Все невольно оглянулись.
«Анна, неужели правда? Вы верите, что Он здесь?» — написал Андрей на бумаге.
— Конечно, Андрей, поэтому я не боюсь бури на дворе, — ответила Анна.
«Но это было бы ужасно, — писал он дальше, — быть постоянно в Его присутствии».
— Ужасно? Наоборот, чудесно! — воскликнула Анна. — Ведь человек так слаб! Даже самый сильный! А Христос — всесилен. Однажды я читала, и с тех пор это моё утешение, что мы в Нём можем иметь то, что нам нужно.
Нужно прощение грехов — Он нам его даёт, потому что Он — Спаситель, Агнец Божий, взявший на Себя грех мира. Если нужен совет, и некому его нам дать, то Он даст; нужна помощь — Он не откажет. Мы в Нём постоянно нуждаемся!
Вдруг с улицы послышался выстрел, крики о помощи и набат. Все испуганно замерли. Козима быстро оделся.
— Что-то случилось, пойдёмте скорее, посмотрим! Ученики испугались, бабушка запричитала. Одна Анна ещё владела собой. Она взяла лампу со стола и поставила её на окошко, чтобы светить мужчинам во дворе.
— Вода грозит затопить Зарошье! — крикнул Козима. — Надо направить её на луга, но нас мало, нам не справиться.
— Я сейчас приду помогать! — крикнула Анна.
Она надела рабочую куртку, высокие сапоги и, прежде чем бабушка опомнилась, выскочила на улицу.
— Анна, куда ты?! Вода унесёт тебя!
— Не бойся, бабушка, Иисус со мной!
— Ты куда, Анна? Ты тут ничего не сделаешь, — пытался остановить её Козима.
Но она не послушалась, схватила лопату и начала направлять воду, как это делали другие. Откуда у неё только сила бралась! И вода побежала по лугам и пастбищам, минуя дома. Дождь перестал, только снег бил людям в лицо. В деревне царила паника. Жители не знали, что наверху, на мельнице, с помощью Всемогущего трое отвратили большое несчастье.
— Так, теперь пошли в село! — позвал мельник. Он не отослал Анну обратно, а взявшись за руки, чтобы противостоять ветру и воде, все трое зашагали в деревню.
Чем дальше они шли, тем больше было воды, так как не было хорошего стока. С шумом она неслась через деревню, заливая дворы и даже дома в низких местах. С появлением Козимы растерянность прошла, особенно когда люди услышали, что вода отведена на луга. Козима, конечно, не сказал, какой ущерб причинил себе, спасая их. Андрей и Анна помогали где и как могли. Они, как раз, намеревались вынести на сухое место сундук одной бабушки, как Анна вдруг побледнела, и опустила ношу.
— Что с вами? — спросил Андрей знаками.
— Ах, Андрей, мы направили воду на луга, теперь она бежит к Доркиной хате, а она там одна. Вы пойдёте со мной?
Он сразу ответил согласием. Сундук быстро поставили на место, и оба побежали к лесной избушке.
Тучи разошлись, и теперь на землю и воду смотрели сияющие звёзды.
В окошке у Дорки был свет. Вдруг Анна остановилась:
— Смотрите, Андрей!
И они увидели поразительную картину. Хатка стояла на острове! Кругом была вода, но принесённый водой полый ствол дерева заградил воде доступ к хатке.
«О чудный Господь! Одно Его слово, и водам путь преграждён», — думала Анна с глубоким благоговением. Они подошли к двери. Андрей открыл её и пропустил Анну. В комнате они увидели не менее удивительную картину.
Возле кровати на коленях стояла Дорка, сложив руки и склонив голову на святую Книгу. Женщина искала помощи там, где единственно можно было её найти. Глаза Дорки были закрыты. Красивое бледное лицо её выражало душевный мир, как у детей в объятиях матери. Дорка не спала. Она заметила, что кто-то вошёл, обернулась и радостно вскрикнула:
— Это ты, Анна?
Они приветствовали друг друга, и Анна рассказала, для чего они пришли.
— Вы хотели спасти меня? — спросила Дорка со слезами на глазах. — Бог да вознаградит вас за добрые намерения. Он меня Сам спас! О Анна, твои молитвы услышаны! В то время, когда вода грозила затопить деревню, меня также постигло испытание. Я могу его описать только так, как ты позавчера читала: «Добрый Пастырь шёл за Своей пропавшей овечкой так долго, пока не нашёл её». Сегодня, когда я была в великом страхе, передо мной вдруг встали все мои грехи, так что я должна была сказать:
«Такая грешница не смеет надеяться на спасение». Вдруг мне послышалось, как Кто-то сказал мне: «Не бойся, Я с тобой». Я ощутила явно, что Бог здесь. Я упала на колени и начала читать 53ю и 55-ю главы пророка Исаии, которые ты мне читала, и поверила, что на Голгофе Он и за меня умер, что Он и меня зовёт. Я пошла к
Нему, и Он действительно простил мне всё-всё!
— О, как Он добр! Поблагодарим же Его! — воскликнула Анна в волнении и упала на колени.
В одинокой хатке вознеслись к небу молитвы благодарения. Две души славили Бога за телесное и духовное спасение.
А что происходило в сердце немого? Он сидел неподвижно, подперев голову руками. Что он чувствовал? Это знал и видел только Бог.
Как рада была бабушка, когда внучка вернулась, правда, мокрая, забрызганная грязью, и дрожащая от холода, но с сияющим лицом! Впервые бабушка помогла ей раздеться, вымыться, и уложила её в постель, любуясь счастливым выражением её лица. Потом пришли мельник с Андреем и тоже пошли спать. Перед этим мельник, обращаясь к бабушке, сказал:
— Не будите Анну завтра рано, пусть выспится. Она поработала сегодня, как настоящая христианка.
— Да, да, она истинная христианка, моя Анна, — бормотала бабушка тихо.
— Иисус Христос с ней, а с нами кто?