детская писательница

Отголоски прошлого

На следующий день приехал доктор. Он хотел с дядей Филиной идти к адвокату, чтобы довести до конца начатое дело по продаже имения. Не успел Ондрейко оглянуться, как экипаж увез его мать, дядю Филина и доктора в город. Перед отъездом дядя Филина попросил Палко, чтобы он с мальчиками пошел в лес, где ничто и никто не будет им мешать молиться за успех предпринимаемого ими дела. Они верили, что Господь услышит и ответит на их молитву.
Дядя Филина вернулся домой поздно, когда мальчики уже спали. Утром он им сообщил, что все прошло удачно, но результат будет известен только через неделю.
Ах, что это была за неделя! Подобного мальчики еще никогда не переживали. Они часто с Ондрейко навещали его мамочку, она также приходила к ним в пастушью хижину. И если засидевшись она оставалась допоздна, то охотно оставалась ночевать, а тетя шла домой одна. Петр всегда охотно провожал тетю, так как она потом угощала его чем-нибудь вкусным. Ондрейко спал вместе со своей мамочкой, и это было так чудесно! Она садилась на край его постели и, рассказывая чудные истории, гладила и целовала его, пока он, убаюканный ее нежным голосом, не засыпал. Зато утром он ее будил, ласково обнимая и целуя ее в уста. Потом, если дядя Филина позволял, Ондрейко провожал ее домой. По пути он показывал ей пастбища, которые были расположены в разных местах. Они побывали и на лугах, осматривая стада и беседуя с пастухами. Мамочка его была ко всем так приветлива и чутка! А как благотворно действовали на нее эти прогулки! С каким аппетитом она потом принималась за еду! Как сладко она спала, утомленная, но подкрепленная чистым горным воздухом. Ондрейко был очень рад, что и дядя Филина ей нравился. Хотя он относился к ней, как к госпоже- с почтением, но окружив ее заботой и любовью, обращался с нею, как с родной дочерью. В субботу Ондрейко должен был навестить свою мамочку. На этот раз на обед были приглашены и его товарищи, даже Дунаю и Фиделю разрешено было сопровождать их. Белая кошечка их больше не боялась и они, заметив это, оставили ее в покое.
Радостно вбежал Ондрейко в горницу, но на пороге испуганно остановился. Его любимая мамочка сидела за столом с письмом в руках и… горько плакала. Ах, как она горько плакала! Правда, она взглянула на него, когда он подбежал к ней, обнимая и целуя ее, но слезы неудержимым потоком лились из ее глаз. ? Ах, почему же ты плачешь, моя милая мамочка?- спрашивал он настойчиво.- О ком ты плачешь?
— О себе, мой голубчик, потому что я очень, очень нехорошая.
С этим Ондрейко никак не мог согласиться, ему казалось, что его мамочка- это ангел. Но вчера они читали:- Потому что все согрешили и лишены славы Божией, получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе, Которого Бог предложил в жертву умилостивления в крови Его чрез веру, для показания правды Его в прощении грехов, соделанных прежде» (Рим. 3:23-24), и Палко сказал, что до тех пор, пока человек этого не осознает, считая себя хорошим, Господь Иисус не может его найти, ибо не здоровые нуждаются во враче, а больные. А дядя Филина еще добавил, что только Дух Святой может указать на это. Значит, Дух Святой начал уже действовать в сердце его мамочки. Тогда она, наверное, уже скоро найдет своего личного Спасителя!
— А почему же, мамочка, ты думаешь, что ты нехорошая?- робко спросил он ее.
— Потому что у меня такой добрый отец, а я его так огорчила. Видишь, сегодня первый раз, после стольких лет разлуки, я написала ему, наконец, письмо.
— Ты же попросила у него прощения, не так ли?
— Да, но сможет ли он простить такую большую вину?
— Отец простил блудному сыну, так как он его любил,- серьезно сказал мальчик.- Разве твой отец тебя не любит, мамочка?
Женщина только глубоко вздохнула, но больше уже не плакала.
— Он тебя наверняка примет, если ты к нему вернешься .
— Посмотрим, ответит ли он на мое письмо и что он напишет.
— Мамочка, ведь твой отец приходится мне дедушкой, не так ли?
— Да, мой дорогой, если Господь позволит и ты будешь всецело принадлежать мне, то мы поедем к нему, и ты поможешь мне выпросить у него прощение.
Тебя он поймет лучше, так как вы оба любите Господа Иисуса и являетесь Его овечками.
— О, дедушка тоже любит Господа Иисуса!? радостно воскликнул мальчик.- Тогда он тебя, конечно, простит!
Тут пришлось им прервать разговор, так как пришла тетя и позвала к столу. После обеда пришел Иошко. Он нес сыр для продажи в город и зашел осведомиться, нет ли какого-либо поручения. Молодая женщина попросила взять ее письмо, а у тети набрался целый список поручений.
После обеда, когда все вернулись, дом наполнился радостью и весельем. Ондрейко не мог нарадоваться, глядя на свою мамочку. Выглядела она теперь лучше и была радостней. Она учила мальчиков разным интересным играм. Позже она даже пошла с ними к скале, и тут Палко должен был снова рассказать, как он нашел свою «страну солнца». Он рассказал и о том, что будучи еще ребенком, он потерялся и воспитывался у чужих людей, и как Господь Иисус позаботился о нем и снова привел к любимым родителям. Госпожа Славковская расспрашивала Палко о его мамочке. Он рассказал, как горюя по своему сыночку, она лишилась рассудка и каким чудесным образом снова выздоровела. И снова был тихий летний вечер. Вечерняя заря покрыла землю воздушным покрывалом. Солнце, уходя на покой,озаряло своими последними лучами тихую долину и людей, задумчиво сидевших у очага.
— Вы очень хорошо поете,- нарушил молчание Палко, обращаясь к матери Ондрейко,- люди со всех сторон приезжали послушать вас. Мы бы тоже хотели послушать ваше чудесное пение. Пожалуйста, спойте нам что-нибудь.
— Ах, Палко,- ответила она, покачав головой,
— тебе навряд ли понравятся мои песни. Да к тому же вы не поймете их содержания, я пела по-английски, поитальянски, иногда только- по-чешски. Кроме того, эти песни не подходят к этим тихим горам и к этому святому вечеру. Но, подожди, дай подумать…
Вокруг было так тихо, что можно было слышать падение иголки; только изредка звон колокольчиков нарушал тишину. Некоторое время госпожа Славковская сидела, опустив голову, как бы что-то перебирая в памяти.
— Я вспомнила одну словацкую песню, которую выучила, когда была на море. В ней поется о тонущем корабле. Хотите, я вам ее спою?
— Да, да,- попросили все в один голос.
В это время с пастбища вернулся дядя Филина и тоже подсел к ним. О, какое чудо, что Творец одарил человека таким голосом! Никакой инструмент не сравнится с ним! В голосе можно услышать звон золота, дуновение ветра, журчание ручейка, рокот пенящихся волн.
И вот над спящей долиной послышались звуки грустной словацкой песни:
Кто может противостоять,
Кто в состояньи устоять
Против ужасной мрачной мощи,
Что темной, бурной страшной ночью
Корабль гнет, и рвет, и топит?..

Его в могилу, в бездну гонит.
Корабль трещит, ко дну идет…
Его конец зловещий ждет…
Ему нет помощи, спасенья
В минуту кораблекрушенья.

Напрасно руки простирают.
Напрасно горло надрывают.
Напрасны крики, вопли, стоны…
Ведь тут бессильна власть мамоны…

Мерещатся родные лица,
Они проходят вереницей…
И чудятся уже объятья:
Ведь ждут родители, друзья и братья.

Но не вернуться им домой,
Им не увидеть дом родной…
О, никогда не быть им дома.
И никогда не видеть милых снова.

Лишь водная стихия властвует кругом…
Им не вернуться в отчий дом.
Когда она первый раз пела эту песню перед большой аудиторией, зрители плакали навзрыд. Сегодня же у нее был маленький круг слушателей, но с ними, казалось, плакали и горы, и вся природа. Больше всех плакал и сокрушался дядя Филина. Палко, сидя рядом с ним, обвил руками его шею, плача вместе с ним. Он его хорошо понимал. Тот пароход, на котором уплыл когда-то Истванько, также затонул в пучине океана и вместе с ним- Истванько… Напрасно они простирали ему навстречу руки… он никогда не вернулся домой.
Никто из присутствующих не знал и не подозревал, что на свете есть такое чудо, как голос этой женщины, который так ярко передавал содержание песни: в нем слышался треск тонущего корабля и крики отчаяния, потерявших всякую надежду на спасение, утопающих, которым неоткуда было ждать помощи и спасения… А последние слова:- Им не вернуться в отчий дом»- звучали все тише и тише, как будто эти звуки исходили из глубины той водной могилы, которая поглотила свои жертвы и скрыла их в ревущей пучине. Когда мать Ондрейко заметила, какое впечатление произвело ее пение на всех слушателей, она неожиданно, что еще утром сочла бы невозможным, запела песню, которую она помнила еще с юности и которая была ей ненавистна:
Твердо я верю: мой Иисус!
Им я утешен и Им веселюсь,
Неба наследье хочет Он дать,
Как же приятно им обладать!

Твердо я верю: с часа того,
Как я отдался, дитя я Его.
Мир наполняет сердце мое,
В Нем нахожу я хлеб и питье.

Твердо я верю: сильной рукой
Он простирает Свой кров надо мной,
Что б ни случилось, радостен дух:
Вечно со Мною Пастырь и Друг.
Когда она кончила петь, к ней подошел растроганный до слез дядя Филина и сказал дрожащим, прерывающимся от рыданий голосом:
— Благодарю вас, госпожа Славковская, за это прекрасное исполнение! Первая песня разбередила незажившую рану в глубине моего сердца. Мне было чрезвычайно больно. Вторая же — исцелила эту рану. Да вознаградит вас Господь за это! Одно еще прошу: перепишите нам эту песню и научите нас ее петь. Молодая женщина пообещала это и попросила совершить вечернюю молитву, так как она чувствовала себя усталой. Вскоре глубокая ночная тишина воцарилась вокруг. Все покоилось в объятьях сна, ночь раскинула свое звездное покрывало над пастбищем.
— Послушай, Стево,- обратился Иошко к своему товарищу.- В замке говорили, что после концерта слушатели выпрягали лошадей и сами впрягались в экипаж госпожи Славковской. Это меня нисколько не удивляет. Если она так поет, она может делать с людьми все, что только захочет.