детская писательница

Совет дьявола

Было одно из воскресных дней после полудня. Праздничная тишина царила в лесу, через который, жась за руки, пробирались маленькие друзья. Одеты они были по-праздничному, так как дядя Филина не любил, если кто-нибудь нарушал святость воскресенья. Каждый, кто в состоянии был пойти в церковь, должен был идти, несмотря на то что ходьбы было часа два. Сам же Филина редко бывал в церкви, так как далеко ходить он не мог. На его ногу как-то упало дерево, и с тех пор он часто испытывал боли в ноге. Но сегодня он все-таки был в церкви, и вот теперь мальчики шли ему навстречу. Уходя, он дал им задание; выучить наизусть стихи из Евангелия, и теперь, спрашивая один другого, они отвечали урок. Вдруг Петр замолчал и потянул Ондрейко за рукав, указывая ему молчаливым жестом на поваленный ствол дерева. На этом стволе сидел дядя Филина, подперев голову обеими руками, как будто какая-то тяжесть давила его к земле.
— Давай, не будем подходить к нему,- сказал Петр.- Он сильно опечален.
Ондрейко кивнул головой.
— Но,- немного подумав, сказал он,- может мы его сможем развеселить, если подойдем?
Дядя поднял голову, услышав треск сучьев. Мальчики остановились. Подойти к нему или нет?
— Куда вы идете?- спросил их дядя Филина.
Они подошли ближе.
— Мы шли вам навстречу, дядя.
— Так? Почему же вы шли мне навстречу?
Обычно столь грубый голос дяди сегодня звучал как-то иначе.
— Потому что мы боялись за вас,- робко сознались они, присев на мох у ног дяди.
— Почему вы так печальны, дядя?
Петр испуганно взглянул на Ондрейко, который отважился задать этот вопрос. А что, если дядя вдрул рассердится?
— Ты думаешь, что я печален?
Дядя погладил светлые волосы мальчика, которые, освещенные солнцем, обрамляли бледное детское личико подобно сиянию.
— Разве вы не были печальны?
Мальчик пристально посмотрел дяде в глаза.
— Да, дитя мое, я был печален, и вы хорошо сделали, что вышли мне навстречу. А теперь, пока мы здесь сидим и отдыхаем, вы можете пересказать мне стихи из Евангелия, которые я задал вам. Мальчики по очереди рассказали притчу о богаче и бедном Лазаре.
— Дядя,- спросил Петр,- а почему богач не помог бедному Лазарю?
— Почему? Да потому, что у него было каменное сердце. Те собаки были лучше, чем он. Дети, запомните это и не причиняйте никогда никакого вреда птичке или какому другому зверю. Они намного лучше нас. А теперь, идемте!
Дядя взял Ондрейко за руку, а Петру дал нести пе сенник, и они пошли домой. С пастбища доносился звон колокольчиков, а по временам нетерпеливые лай Белко и вой Царая; тут же слышались звуки флейты на которой играл самый молодой пастушок Стево. Он громко наигрывал словацкую народную песню. С гор ему вторило эхо. Мальчикам эта мелодия была знакома, они знали также и слова этой песни. Дядя шел, опустив голову, как будто какое-то тяжелое бремя давило его.
После ужина они, как обычно, сидели перед пастушьей хижиной. Дядя сел на ствол дерева, мальчики ? у его ног. Друзья, глядя друг на друга, не решались попросить дядю рассказать им что-нибудь. Он знал много разных историй, и когда у него было хорошее настроение, мог очень интересно рассказывать. ? Пожалуйста, дядя, расскажите нам что-нибудь! ? попросил Ондрейко, умоляюще глядя на него. Дядя вздрогнул, посмотрев на мгновение в эти прекрасные просящие глаза. Затем, глубоко вздохнув, сказал:
— Вы меня спросили, почему я грустный? Это очень печальная история, которая мне днем и ночью не дает покоя.
— Расскажите, дядя,- попросили мальчики, а Фидель, который во всем должен был принимать участие, тоже умоляюще положил голову на колени своего господина.
— Я сегодня расскажу вам нечто о себе, что никому еще на свете не рассказывал,- начал дядя Филина.- Когда мне было пять лет, умерла моя мать и отец привел в дом другую мать. Это была миловидная молодая женщина, вдова. С нею прибыл и ее сын от первого брака- Истванько. Когда я на тебя смотрю, Ондрейко, мне кажется, что это он, как наяву, стоит перед моими глазами: в круглой шапочке, с перекинутым через плечо словацким плащом, в рубашечке, вышитой разноцветным узором, и в широких штанишках.
Он был красив и мил. Я был у отца самый младший, все старшие дети умерли. У меня никогда не было брата, и вот он пришел и должен был стать им. Вы друг друга любите, я это знаю. Это также напоминает мне мое детство. Но так, как любил его я, даже родные братья не могут любить друг друга. Мы были однолетки: но я был силен, он- слаб; я был дик, он- кроток; я был некрасивый, он- красавец. Но вопреки всему этому, мы полюбили друг друга, и наши родители также немало тому радовались. Они могли оставлять его на мое попечение, зная, что я его за щищу, но и охотно позволяли ему присматривать за мной. О, если бы так всегда оставалось! Но недаром говорит пословица:- Где черт сам не может, туда oн посылает старую бабу». И к нам он подослал однажды такую. Это была родственница моего отца, твоя прабабушка, Петр. Она пришла к нам в один прекрасный день, отозвала меня в сторонку и начала меня обо всем расспрашивать: любит ли меня мать, как относится ко мне отец, Истванько и прочее. Потом она меня жалела, называя бедной сироткой, говоря, что если кто имеет мачеху, тот одновременно получает и отчима и якобы отец меня меньше любит, чем Истванько. Она недолго пробыла унас. Как неожиданно она появилась так же незаметно она и исчезла, но с ее уходом исчезла и моя любовь к Истванько. Она ее похитила. Так как я был дик и много проказничал, отец мой должен был частенько меня наказывать. Истванько же все исполнял, стоило ему только посмотреть в глаза отца или матери, поэтому он наказаний не заслуживал. Я же все время теперь вспоминал слова старой родственницы:- Отец его не наказывает, потому что больше любит его, и мать за него всегда заступается». У меня же никого не было, кто мог бы за меня заступиться, и я часто подвергался наказаниям. Но мать очень часто за меня молилась. Она была очень хорошей женщиной! и никогда не причиняла мне никакого вреда. Но я хотел, чтобы она меня еще больше любила, даже боль-ше, чем своего сына. Мое озлобление и зависть возрастали с каждым годом, покуда мы не стали такими же большими, как вы теперь. Сейчас я расскажу вам то, чего я никогда не смогу забыть, что по сегодняшний день меня гложет и пригибает к земле.
Помолчав, дядя рукой указал на противолежащий холм.
— Видите вон те высоты? — Мальчики утвердительно кивнули головой.
— Там, около того холма, мы когда-то жили. И видите, там где сейчас как раз солнце, на тех пастбищах жили ткачи, к которым мы часто приносили шерсть для тканья. К этому пастбищу вели две дороги: одна из них шла через прогалину по высоким скалам, другая- через долину. Последняя дорога была ближе, но зато опаснее, так как там находилось болото, из которого человек, если он туда попадал, сам никак не мог выбраться. В болоте торчали кое-где одинокие, обросшие мхом камни. И тот, кто хорошо знал эту дорогу и к тому же был ловок, мог при помощи этих камней перебраться на другой берег, хотя и казалось, что жуткая сила может затянуть в глубину каждого, кто только рисковал пуститься на подобный переход.
Однажды наши родители послали нас к ткачам с шерстью. Туда мы шли дорогой, лежащей через прогалину, как нам было велено. Когда мы шли назад, Истванько дал мне яблоко, которое ему дала жена ткача, Я заметил, что у него в кармане было еще одно яблоко, данное ему матерью. Мне же мать ничего не дала на дорогу. Уходя, я с нею и не попрощался, потому что она меня не заметила, когда я ушел с узлом. Но теперь, когда и жена ткача мне ничего не дала, мне сделалось так досадно и я так разгневался, что выбросил яблоко, которое мне дал Истванько. Охотнее всего я расплакался бы.- Итак,- думал я,- старая женщина была права: никому я не нужен, никто со мной не считается. Все любят только Истванько… и так будет продолжаться всегда». Я слыхал, что дьявол по свету ходит- хотя мы его и не видим, и нашептывает, что мы должны думать и делать. Правда ли это- я не знаю, но тогда он был во мне и дал мне страшный сатанинский совет. Только он мог мне его дать. Когда мы шли обратным путем, я сказал Истванько:- Слишком далеко идти через гору, давай пойдем внизу, там ближе». ?- Но мама сказала, чтобы мы шли через прогалину, ? возразил он,- и отец еще» со двора нам крикнул, чтобы мы через лужайки не шли.
Но подойдя к перекрестку, я начал жаловаться, что у меня болит нога и что я поранил большой палец, всадив в него шип от терна. Истванько пожалел меня и решил, что если мы все это расскажем родителям, то они нас не побранят. И мы пошли нижней дорогой. По мягкому пушистому ковру мы благополучно дошли до болота.- Смотри, теперь ты должен перепрыгивать с камня на камень!»- крикнул я Истванько и устремился вперед.
Он меня догонял почти до берега. Остался только еще один камень. Я был больше ростом и мои длинные ноги благополучно перенесли меня на другой берег. Зная прекрасно, что Истванько этого сделать не сможет, я ему крикнул, чтобы он переходил по плавучим травяным кустам. Он так и сделал, и удачно перешел два куста, но третий куст стал уходить из-под его ног. Испугавшись, он перебрался обратно на камень. ?Оставайся там стоять!- крикнул я ему.- Здесь поблизости живет лесник, я его приведу, и он тебе поможет».
И я был таков! Я бежал так быстро, как только мог, но… не к дому лесника.- Петруша, не уходи от меня, не покидай меня, я боюсь!..»- кричал мне вдогонку Истванько, и вслед за этим послышался его душераздирающий крик:- Ма…туш..ка!..» Этот крик я слышал годами день и ночь, слышу его еще и сегодня, и, наверное, буду слышать его и в мой предсмертный час, даже в вечности он будет преследовать меня. Я был еще маленький, но злой мальчуган, а в тот час- бесчувственный, как камень.- Он несомненно провалился и утонул,- говорил я себе.Теперь-то ему никто больше не даст яблок, и люди будут любить только меня». Я одиноко бежал через горы, подобно Каину, который убил своего брата и скрывался от лица Божьего. Но вдруг меня охватила невыразимая, дикая боль; тот же голос, который мне недавно нашептывал:- Утопи его в болоте»,- шептал мне теперь:- Ты не можешь идти домой, что ты ответишь, когда тебя спросят об Истванько?» В изнеможении я бросился на землю, разразившись неудержимыми рыданиями, пока, в конце концов, не заснул. Утром, когда рассвело, пришли возчики дров и, узнав меня, посадили на телегу и привезли домой. Я был настолько заспанный, что сразу не мог вспомнить то, что произошло вчера. Я вбежал в сени и открыл дверь. Когда всходило солнце, оно всегда ярко освещало нашу горницу. Так было и сегодня. Солнце освещало отцовскую кровать… и…
Дядя не мог говорить дальше, слезы катились по его щекам.
— Дальше, дядя, что было дальше?- просили мальчики.
— Там на кровати,освещенный лучами солнца, лежал, подобно ангелочку, наш Истванько и спал. Мать сидела у кровати. У меня потемнело в глазах, и если бы отец не успел подхватить меня, я упал бы на пол. Когда я очнулся, возле меня были отец и мать. ? Он не утонул?! — ликовали обрадованные мальчики.
— Нет, он только провалился, но поблизости никого не было, кто-бы мог вытащить его. У нас была большая собака по имени Белко, которая, подобно вашему Фиделю, всюду сопровождала нас. В тот день мы ее как раз оставили дома, но она побежала за нами вдогонку. Сам Бог подослал ее в то мгновение, когда камень погрузился под ногами Истванько и он, потеряв равновесие, провалился в болото. Белко вытащила его за волосы, приволокла на берег и до тех пор лаяла и выла, покуда ей не удалось привлечь к месту происшествия лесника. Тот взял Истванько, отнес его к ручью и, обмыв, доставил его домой. Я ожидал, что отец меня накажет, но он этого не сделал. Матушка меня целовала и обнимала. За завтраком родители суетились около меня; они полагали, что я утонул, так как меня нигде не было видно. Теперь я снова мог убедиться в том, что они оба меня любили, но это меня не радовало. Я все опасался, что вся правда выйдет наружу. Но теперь они в вечности и уже все знают, и я у них не могу попросить прощения. Истванько меня не выдал, и мы снова любили друг друга, как раньше. Я больше не завидовал ему и не ревновал ни к отцу, ни к матери. Я знал и чувствовал, что они любят меня, но в то же время я сознавал, что этой любви я недостоин и не заслуживаю ее. На Белко я больше глядеть не мог, меня всегда мучило, что собака спасла Истванько, а я намеревался его утопить. Но все же Святой Бог взял его к себе, а надо мною тяготеет Его гнев по сегодняшний день. Поэтому я всегда говорю: не причиняйте никакого вреда животным, они лучше, чем люди и не прогневляют Его. Ну. теперь довольно! Идите спать! Хотя у мальчиков было еще много вопросов, но послушно сказав:- Доброй ночи!»- они пошли на ночлег. На сеновале они еще долго говорили об Истванько: как он шел по зыбкому болоту, как под ним провалился камень и он чуть не утонул в болоте и как его спасла собака.
— Теперь я еще больше жалею дядю Филина,сказал Ондрейко.- Он никак не может этого забыть, все это причиняет ему боль и страдание; Господь гневается на него.
— А где же сейчас Истванько?- спросил Петр.
— Если он тогда был одних лет с дядей, то теперь он должен быть такого же возраста, как дядя!
— Может быть, он в другой раз расскажет нам о нем.