детская писательница

Глава 18

Делая добро, да не унываем; ибо в свое время пожнем, если не ослабеем.
(Галат.6:9)

Тип как- то зашел в комнату отца, поправил подушки, дал ему лекарство от кашля и, подсаживаясь к больному на кровать, спросил:
— Папа, помнишь, ты говорил мне, что господин Брей учился с тобой в одной школе?
— Да, — подтвердил тот, — наши отцы были соседями, и мы всегда вместе ходили в школу. Мы даже были в одном классе и оба хорошо учились. С тех пор многое изменилось… Тогда мой отец был гораздо богаче его, а теперь наоборот, он богат, а я — беден.
— Какой он был тогда? Наверное, его сын Вилли сильно похож на него!
— Я не знаю Вилли, но его отец был хороший озорник, и мы вместе проделывали много шалостей. Я с ним дружил, а другие мальчики его боялись. А впрочем, и я ему подчинялся… Скажу откровенно, что для моей будущности эта дружба принесла большой вред.
— Папа, знаешь ли ты, что господин Брей стал совсем другим?
— Как?
— Теперь он приходит на молитвенное собрание, молится вслух. Он стал такой добрый!..
— Неужели? Если это правда, то он в самом деле очень изменился.
Раньше он всегда смеялся над верой в Бога.
— Он сам об этом рассказывал, но теперь он вовсе не такой, как был прежде.
— Что же произошло?
— Это случилось несколько недель назад. Тогда каждый вечер были собрания. На одном из них господин Брей раскаялся перед Богом во всех своих грехах. С тех пор он всегда молится вслух и жизнь его совсем переменилась.
Господин Леви глубоко вздохнул и, помолчав, произнес:
— Я очень рад за него… ему так не хватало этого.
Только бы он устоял…
— Бог поможет ему, я уверен в этом, — твердо сказал Тип. — Значит я не ошибся, думая, что вы были хорошими друзьями. Вчера вечером он с таким волнением молился о тебе!..
Встрепенувшись от услышанного, господин Леви пристально посмотрел на Типа.
— Господин Брей молился обо мне?
— Да.
— Но почему ему пришла такая мысль — молиться обо мне?
— Я попросил в собрании… молиться о тебе… Я так хочу, чтобы ты стал христианином! Я всегда молюсь о тебе! Когда же я попросил других поддержать меня, то господин Брей первый помолился. Тебя ведь это не сердит? Там все просят молиться о тех, кого любят…
— Нет, конечно, нет! Наоборот, мне кажется, что я более, чем кто- либо, нуждаюсь в молитве… Скоро обо мне нельзя уже будет молиться…
Тип ничего не ответил.
— Так и ты за меня молишься? — снова спросил отец.
— Да. Я молюсь о тебе каждый день. Мне очень хочется, чтобы ты познал Господа.
Больной долго молчал и наконец вымолвил:
— Я очень рад, что ты стал христианином! Мой отец был хорошим человеком и сделал все, что мог, чтобы воспитать меня, но из меня ничего доброго не вышло. Я попусту потратил свою жизнь и ничему полезному не научил своих детей… А ты, несмотря на это, стал честным… Значит, когда вырастешь, будешь надежной опорой матери. А за меня не стоит молиться, поздно. Я слишком далеко зашел, чтобы возвратиться на прежний путь…
— Папа, ты сильно ошибаешься! — воскликнул Тип. — Бог никогда не говорит, что нам поздно каяться! Напротив, Он призывает всех погибших и уставших от греха. Он может из злого сердца сделать доброе. Я долго молился о Марии, и все безуспешно. Тогда господин Гольбрук сказал мне, что, может быть, я молюсь, а сам не надеюсь быть услышанным. Это была правда! Я стал молиться иначе, от всего сердца, и Бог мне ответил! Вот поэтому я уверен, что Он услышит мою молитву и о тебе. Я прошу Его сделать тебя христианином, и буду просить, пока Он не ответит мне.
На лице господина Леви отразилось страдание, а в уголках глаз блеснула еле заметная слезинка и скатилась по исхудалым щекам.
— Мне кажется, что я близок к смерти, — прошептал он, — я все отдал бы, чтобы быть готовым к этому, но теперь поздно… Всю жизнь я знал об истинном пути, но не следовал по нему… Теперь же должен пожинать то, что когда- то сеял.
— Папа, в Библии нет ничего подобного! — суверенностью убеждал Тип. — В прошлое воскресенье господин Гольбрук говорил нам, что человек всегда может обратиться к Богу. Господь не смотрит на возраст. Он прощает и молодых, и старых. Иисус любит всех!
— Я другого мнения, — возразил больной. — По- моему, нечестно всю жизнь презирать и не слушаться Бога, а ухватиться за Христа только из- за страха перед смертью. Это ведь не нравится Богу!
Тип не знал, как правильно ответить. Рассуждения отца казались ему неверными, но он не находил слов, чтобы убедить его. Грустный и озабоченный, он ушел в школу.
Возле почты Тип неожиданно встретил господина Гольбрука. Именно он- то и нужен был ему.
— Господин Гольбрук, у меня есть к вам один очень важный вопрос! — обратился он сразу же, не теряя времени.
Добрый пастор всегда был рад помочь каждому и потому пригласил Типа идти вместе.
— Скажите мне, что вы сказали бы человеку, который противился Богу всю жизнь, а перед смертью утверждает, что теперь нечестно отдаться Ему в последний час?
— Я сказал бы, что если он обкрадывал Бога всю жизнь, то это еще не причина украсть у Него последний год своей жизни. Если он не прав был сорок лет, то к чему продолжать быть неправым еще один год? Чем скорее он смирится, тем будет лучше. Тип с облегчением вздохнул.
— Как я сам об этом не подумал? Я чувствовал, что его рассуждения неверны, но не знал, что ответить… Господин Гольбрук пристально посмотрел на Типа.
— Как ты думаешь, примет ли меня твой отец сегодня?
— Думаю, что да, — не колеблясь, ответил Тип. — Если бы вы объяснили ему то, что сейчас сказали мне! Я был бы очень рад…
Тип пошел дальше. Обернувшись, он увидел, что пастор направился к их дому, и в его сердце снова затеплилась надежда на спасение отца: он молился о нем, говорил о Христе, теперь господин Гольбрук побеседует с ним… Остается одно; с упованием ожидать его покаяния…