детская писательница

Глава 23

Между тем отношения в семье Лани всё ухудшались, хотя никто вокруг этого не замечал. В собственном доме Мартин чувствовал себя чужим. Всякий раз сравнивая свою жизнь с жизнью Томаса и Евы, он чувствовал, что у него выступают слёзы на глазах. Как бы хотелось и ему начинать день с чтения Слова Божьего и молитвы! Но в доме не было покоя. Стоило ему раскрыть Библию, как Анна брала на руки ребёнка, о котором потом забывала на весь день, работница распахивала двери, и в комнату забегали куры. И так всегда что-то мешало. К вечеру все уставали, начинали громко зевать и готовы были уснуть под чтение,
В доме царил хаос. За малышкой Анна не следила, и Мартин всё чаще брал девочку с собой на мельницу, где Ева сразу купала её и причёсывала. Иногда Ева оставляла ребёнка с няней у себя на два-три дня. Возвращались они всегда чистыми и опрятными. Но Анна этого не замечала. Ей хотелось только самой наряжаться, а об остальных она не заботилась. Йозеф стал часто бывать в кабаке. В воскресенье он уходил на всю ночь и к утру был не в состоянии работать. Мартин ломал голову над тем, как всё это объяснить. Ему было невдомёк, что Йозеф мучился ревностью, а Анна мстила ему за то воскресенье, когда он сказал ей, что она недостойна идти на причастие. Йозеф требовал доказательств любви и, изнемогая от страсти, искал забвения в разгуле. Как терзался Йозеф всякий раз, когда Анна была мила с мужем, что случалось теперь нередко! Если бы Мартин догадывался об этом, ему не захотелось бы ласки. Но он радовался нежности жены, хотя не был счастлив, ведь она так и не обратилась к Богу. Все старания Мартина были напрасны. Часто приходила мельничиха проведать дочь, и тогда пересудам не было конца. И беда, если Мартин пытался за кого-нибудь заступиться!
Напрасно надеялась мельничиха, что сын позовёт её обратно. Однажды, так и не дождавшись приглашения, она сама отправилась на мельницу. И не узнала прежнего своего дома! Она стала упрекать сына, оскорбляла Еву. Немалых сил стоило Томасу сдержаться и не выгнать мать. В конце концов он попросил её забрать все свои вещи и больше никогда не приходить на мельницу.
— Ты хочешь вести безбожную жизнь и снова превратить мой дом в ад. Мы начали служить Богу и останемся Ему верны. Расстанемся в мире, — сдерживая себя, проговорил Томас.
И мать с сыном расстались. Мельничиха, исполнив обещание, унесла всё, что только могла. Ни стула, ни ложки не осталось в доме. Одну корову она всё же оставила. Томас выдержал испытание веры. Так Бог освободил его от жадности. И, словно на удивление, ему стали привозить как никогда много зерна на помол. Торговля мукой шла очень успешно, и к осени Томас отдал матери её долю, а остального хватило до следующего урожая. Неожиданно для всех из сиротской кассы Еве выплатили оставшуюся часть приданого, из-за которого она столько выстрадала. Как пригодились теперь эти средства молодым Зарадски!
В доме Томас с Евой всё устроили по своему вкусу. Томас полюбил жену всем сердцем и теперь согласился бы даже на подёнщину, лишь бы только быть с ней вместе. Соседи осуждали мельничиху за то, что она так обошлась с сыном. И теперь, когда дела молодых поправились, радовались вместе с ними. Больше всех радовался за друзей Мартин Лани. Он хотел было помочь Томасу деньгами в трудное время, но Бог Сам помог. И это было так чудесно!
Наступила осень. Опустели поля, в лесах смолкло пение птиц. Созрели фрукты и овощи, а из амбаров доносился стук цепов. У крестьян был разгар работ в это время, многие переутомлялись и заболевали. Так случилось и с Мартином. Сначала заболело горло, а потом стало ломить и всё тело. Врач, которого позвала Анна, прописал лекарство и лечебный чай. Заверив, что воспаление лёгких не сильное, он пообещал через два-три дня поставить Мартина на ноги. Но Мартину становилось всё хуже. На третий день, когда его пришли проведать Томас с Евой, Мартин лежал в забытьи. Анна готовила для молотильщиков обеды и не могла сидеть около больного. Ева решила остаться на ночь. Она почувствовала, что Анне это неприятно, но не подала виду. Взяв маленькую Анечку на колени, она стала рассказывать ей библейские истории и учить молиться. Мартин во сне то и дело морщился от боли. Наконец он открыл глаза.
— Ева, ты здесь? — обрадовался он.
— Мартин, как ты себя чувствуешь? — спросила Ева, участливо взяв его за руку.
— Мне всё хуже, — еле слышно сказал он. Ева испугалась.
— Бог даст, пройдёт, — попыталась она ободрить Мартина. — Что у тебя болит, горло или грудь?
— Горло уже не болит, и в груди боль проходит, но в животе временами такие боли, что кажется, всё внутри разрывается. То в холод, то в жар бросает.
Он печально посмотрел вокруг и остановил взгляд на дочери.
— А врач приходил? — всё больше волнуясь, спросила Ева.
— Нет, но Йозеф принёс лекарство и сказал, что врач придёт завтра. Анне я не сказал, как себя чувствую, но ему скажу. Боли порой невыносимые.
Ева отёрла пот с его лба. Мартина стало знобить.
— Что ты сегодня ел?
— Мне давали говяжий суп, но есть совсем не хотелось. И кофе приносили, но я не смог пить. Кажется, будто желудок зажат в тиски, — Мартин снова поморщился от боли.
— Давай помолимся, чтобы Господь тебе помог, — Ева была не в силах смотреть на мучения Мартина.
— Это хорошо, Ева, помолись со мной, чтобы Господь дал мне терпение всё вынести, чтобы Он Сам пронёс меня через тёмную долину смерти.
— Но ты же не умираешь, — плача, проговорила Ева.
— Я знаю, Ева, что умру. Я чувствую, что мне никто не поможет. Ты не плачь, лучше молись, ведь моя душа нашла Спасителя. Я у Него найду утешение, которое напрасно искал на земле. Бог мой, молю Тебя, кровью Иисуса Христа очисти меня!
От слабости он смолк, но слышал, о чём молилась Ева, и, когда она замолчала, внятно сказал; «Аминь!»
Мартин заснул, и Ева, положив малышку в колыбель, вышла к Анне. Молотильщики уже пообедали, выпив при этом немало вина. Из амбара доносился их громкий смех. Анна тоже была с ними, разделяя всеобщее веселье. «Если бы Томас был болен, не было бы мне покоя, а Анна даже смеётся! « — подумала Ева. Её охватил страх. «Душа моя нашла Спасителя, у Него я найду утешение, которое напрасно искал на земле», — звучало у неё в ушах. «Не лучше ли было бы для Мартина, если бы Господь взял его к Себе? Ведь не было для него никакой радости в семье…»
Ева посмотрела на звёздное небо. Звёзды были так далеко! Если Мартин уйдёт, она потеряет больше, чем брата, но ему будет там хорошо. Если бы у неё не было сейчас Томаса, она тоже с радостью пошла бы домой, в дом Отца.
— Это ты, Ева? — раздался рядом с ней голос Йозефа. — Что ты здесь делаешь?
— Я жду Анну, хочу сказать ей, чтобы она поскорее шла к Мартину.
— А почему? Он просит об этом? — спросил испуганно Йозеф.
— Нет, но ему плохо.
— Плохо? Как? Ведь врач уверял, что нет ничего опасного.
— Врач мог ошибиться.
— Я пойду к рабочим и пошлю Анну к нему. А ты идёшь домой?
— Я подожду, пока Томас за мной придёт. Ева вернулась в комнату. Скорчившись на постели, Мартин спал. «Может быть, ему лучше, — утешала себя Ева. — Если он умрёт, что здесь будет? Как он всегда расстраивался, что у него в доме не так чисто, как у нас. Из этой грязи он попадёт туда, где вечная чистота, свет и мир». Когда-то Мартин рассказывал, что с самого детства отец заставлял его работать. Мать Йозефа жалела своего сына, но Мартину приходилось работать за двоих, пока другие дети играли. Он всё выполнял безропотно. Но теперь всегда говорил, что детей нельзя нагружать непосильным трудом, не думая о спасении души. «Он на небе отдохнёт, — думала Ева, глядя на измученного друга. — Но если эти руки перестанут трудиться, у Лани всё пойдёт вкривь и вкось. Тогда все поймут, что потеряли с уходом Мартина».