детская писательница

Глава 21

После церкви Лани зашли на мельницу. Ева выздоравливала и уже понемногу ходила. Томас не мог налюбоваться женой и в свободные часы не отходил от неё ни на шаг. Вот и теперь они вместе читали Библию.
Анна видела, как брат полюбил жену. И хотя старалась казаться приветливой с невесткой, но всякий раз чувствовала себя неловко в её присутствии и держалась поближе к матери.
— Ну как, мама, стал Томас лучше относиться к тебе? — участливо спросила Анна нахмуренную мельничиху.
— Молчит всё, но я здесь не останусь. Видела бы ты, как он носится со своей Евой. Твой Мартин и не сравнится с ним. Вчера вечером она вышла, когда никого не было в комнате, так он с ног сбился, отыскивая её, а как нашёл — на руках принёс в дом.
Анна так и ахнула. Значит, Еву любят больше, чем её! Будь она женой Йозефа, все узнали бы, кто самый нежный муж в округе!
— Терпеть её не могу, — шепнула мельничиха. — Едва сдерживаюсь. Она станет теперь важничать, а я буду её прислугой!
— Что ты, мама? Ты же говорила, что уйдёшь жить к тёте и она уже давно ждёт тебя. Если ты к ней переедешь, она может оставить наследство тебе, а не Томасу.
— Да я бы пошла, но как мне такой невестке уступить дом? Я ведь всё сама нажила, а она будет здесь хозяйничать! — всхлипывала мельничиха.
— Но Томас ещё пожалеет. Всё, что смогу унести, возьму с собой. Коров заберу и тебе одну подарю. А с полей и мельницы он должен будет мне отдавать половину дохода. Тогда он узнает, какая польза от молитвы!
— Молись, не молись, а из пустой чашки не напьёшься. Так и сделай, мама!
Между тем в комнате обсуждали прочитанный отрывок. Йозеф с нетерпением ждал конца беседы. В другой раз он обязательно напомнил бы Томасу о его прежних взглядах, но теперь, вспомнив о причастии, только предложил пойти немного развлечься, коль скоро Ева почти поправилась.
— Ева, наверное, отпустит тебя, — добавил Йозеф, заметив удивлённый взгляд Евы. — Не станет же она вечно держать тебя дома…
— Я не могу больше грешить. Веселитесь теперь без меня, — оглянувшись на Еву, сказал Томас.
— Верно, — вмешался Мартин. — А ты, Йозеф, ведь только что из церкви, — обратился он к брату.
— Но я ещё не такой святой, как вы, — ответил тот с усмешкой, выходя из комнаты.
Томас вышел вслед за ним. Мартин пожалел, что позвал Йозефа к причастию. Прав был Михель: грешно участвовать в вечере Господней по привычке. Мартин рад был остаться с Евой наедине, только она могла его понять.
— Знаешь, я почти желал, чтобы Господь взял тебя к Себе. Мы — люди и многого не понимаем. Я не мог себе представить, что Бог всё так изменит у вас. Томаса теперь не узнать…
— Господь подарил ему частицу Своей любви, — глаза Евы светились счастьем.
— Я хотела уйти к доченьке, но теперь я нужна Томасу. Он так ухаживает за мной, не знаю, как и благодарить его.
— Не думай сейчас об этом.
— Я просила свекровь отпустить меня к матери, пока я не в силах работать, но Томас не соглашается.
Еве тяжело было видеть, что свекровь вынуждена ухаживать за ней. Мартин понимал это. Чтобы отвлечь её от грустных мыслей, он стал рассказывать о том, что испытал сегодня в церкви.
— Не могу передать тебе, как мне сегодня было… Как голодному человеку, которого просят к столу. «Приходящий ко мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда» (Ин.6: 35) — это правда.
В комнату вошла Анна и напомнила, что пора идти домой. Мартин стал прощаться.
— Поправляйся, Ева, — улыбаясь сказал он. — Довольно матери ухаживать за тобой, ей хотелось бы перебраться к тёте.
— Что же ей мешает? — спросил вошедший Томас. — Пусть идёт в Градово, если хочет. Мы и сами управимся. Правда, Ева?
Нетрудно было догадаться, как хотелось Томасу остаться вдвоём с женой.
И мельничиха, слышавшая весь разговор, затаила в сердце смертельную обиду. После обеда она стала собираться в путь. Ей только хотелось напоследок остаться наедине с Евой. Но Томас догадывался об этом и никуда не отлучался.