детская писательница

Глава 2

Звон колоколов возвещал конец богослужения. Ева встревожилась, вспомнив об обеде. Нужно было начинать жить заново! Но как ей, пропавшей, жить, когда дитя её у Бога, а она так далеко от Него и не знает, как к Нему прийти.
По просёлочной дороге люди шли с богослужения, разделившись на небольшие группы. Среди направлявшихся в Подлиповец была и мельничиха с сыном. Бодро вышагивая в своих накрахмаленных белых юбках, мельничиха напоминала плывущий корабль. Вокруг неё теснились соседи и родственники, стараясь заговорить с богатой спутницей.
— Когда господин пастор сказал в проповеди, что мы должны помогать друг другу, я сразу подумала о тебе, Катарина. Ты ведь всем помогаешь,
— польстила ей одна из женщин.
— Конечно, кто может сказать, что я когда-нибудь поступала несправедливо, — гордо произнесла мельничиха.
— Послушай, — сказала другая женщина, — а у тебя новый сосед появился. Лесопилка-то в Бочине продана, и, представь, купил её для лесника Андреаса его сын.
— Что ты говоришь? Михель Мурани? Разве он вернулся?..
— Да, недавно. Но лесопилку он купил ещё раньше. Она уже записана на старика.
— А почему Михель не записал её на своё имя? Где это видано — на старика! Сегодня он жив, а завтра — нет.
— Никогда ещё не было такого в деревне, — согласилась эта женщина.
— А вы уже видели Михеля? — поинтересовалась мельничиха.
— Нет, Мартин наш встретил его в Липовце, когда покупал там лес. Но от Мартина ничего не добьёшься. Даже не поглядел, хорошо ли одет Михель. Заметил только, что носит бороду и разговаривает приветливо. Узнать бы, женат ли он! Появился-то он один. Старики живут ещё в своей хижине, а он на лесопилке устраивает им жильё. Сказал бы кто старику, что из всех детей именно Михель будет заботиться о нём в старости, — не поверил бы. Непослушный был мальчишка! Уж сколько лесничиха бедная слёз пролила, когда он сбежал! И ведь все эти годы от него не было ни слуху, ни духу.
Подошли к развилке, теперь только трём женщинам было по пути с мельничихой.
— Посмотри, тётя, — указала младшая из них на дорогу, — Анна тебя ждёт.
— А я и не знала, что она была в церкви, — удивилась мельничиха.
— Как она хорошо одета! — вздохнула другая женщина. — Ленты все шёлковые.
— А почему бы и нет? Она ведь не с пустыми руками пришла в дом. А с тех пор, как умерла её свекровь, Анна сама прекрасно ведёт хозяйство,
— с гордостью проговорила мельничиха, любуясь дочерью. Синяя жилетка, розовый передник из блестящего шёлка, бледно-голубой шёлковый платочек, белые батистовые рукава и пышная юбка — всё подчёркивало её красивую фигуру. Но выражение молодого цветущего лица было недоброе. Немного поодаль стоял муж Анны, высокий худощавый мужчина лет тридцати с добродушным лицом. Грубые мозолистые руки выдавали в этом человеке настоящего работника.
— Матушка, приходи к нам сегодня, — поздоровавшись, пригласила дочь. — А почему ты меня вдруг приглашаешь? — удивилась мельничиха.
— Просто так.
— Вы уже давно не были у нас в гостях, — добавил муж Анны. — Пусть и Томас с Евой приходят.
— Ты что говоришь? — нахмурившись, обратилась к нему Анна. — Зачем нам Ева? Пусть Томас один придёт, с ней всё равно ни о чём не поговоришь.
Пообещав прийти, мельничиха попрощалась с дочерью. По дороге её догнал Томас. Обычно после церкви он шёл с приятелями в пивную и возвращался домой к вечеру. Но сегодня его никто не пригласил, ведь накануне он похоронил ребёнка. Самого Томаса смерть дочери вовсе не печалила. Отцовство было ему не в радость. Был бы хотя бы мальчик… Мельничиха взглянула на сына, который чертами лица походил на сестру. Все движения молодого статного мельника выдавали в нём недавнего солдата. Синевато-серый костюм, напоминавший мундир, был ему очень к лицу. Хороша была бы и офицерская фуражка на золотистых кудрях. Когда Томас улыбался, он был по-настоящему привлекателен. Недаром мельничиха гордилась сыном. Но сейчас он казался недовольным всем на свете. Давно уже мельничиха поняла, что не стоило навязывать сыну невесту. Что и говорить, Ева ему не пара и не может его осчастливить.
«И почему она не умерла? Ведь за ней почти и не ухаживали, а всё-таки выжила. И ходит теперь по дому, как привидение».
— Анна с Мартином приглашали зайти к ним после обеда, — заговорила мельничиха с сыном, уже подходя к мельнице.
— Это ещё зачем? — пробурчал Томас.
— А почему бы нам не посидеть вместе? Я обещала, что придём. — В ответ Томас только пожал плечами.
— Ты уже слышал про Михеля? И мельничиха поведала всё, что узнала от женщин про лесопилку и её нового владельца, Затем предложила сыну:
— Если мимо сейчас пойдём, зайди спросить, не распилит ли он нам тот большой дуб?
— Вот ещё! Пойду я к ним, как старая любопытная баба! Будто мне некого послать!
Ответ сына не понравился мельничихе, но она, не показав виду, спокойно продолжила разговор, Ева заметила издалека возвращавшихся мужа со свекровью и быстро накрыла на стол. За обедом мельничиха с сыном продолжали прерванную беседу, не удостаивая Еву вниманием. Отобедав, старшая Зарадски ушла в хлев, а Томас прилёг в саду отдохнуть в тени деревьев.
Радостным лаем встретил Анну с Мартином их дворовый пёс. Правда, не успел он лизнуть в лицо хозяина и подбежать к хозяйке, как раздался окрик Анны. Ведь собака распугала её любимцев — утят и цыплят. Подбирая юбки, Анна старалась пройти на кухню не запачкавшись. Но сделать это было нелегко — всюду во дворе были грязь и лужи. Да и на кухне, недавно побелённой, было не очень чисто. Птицы разгуливали и здесь, а кроме них тут обитали чёрные кролики, которым не хватило места в хлеву.
В доме молоденькая няня укачивала полугодовалую девочку, как две капли воды похожую на мать. Отец склонился над кроваткой, и девочка протянула к нему ручонки.
— Ты не спишь, Анечка? — ласково заговорил Мартин. — Тебя даже не умыли, и рубашечка вся грязная.
Сняв пиджак и шляпу, он взял девочку на руки и через сад спустился к реке.
— Вот я её и умыл, — сказал, вернувшись, Мартин жене. — Дай нам чистую рубашку переодеться.
— Оставь меня в покое! Ты же видишь, я обед готовлю. Няня вам всё даст.
— Анна, почему ты сразу злишься? Нехорошо ведь, когда ребёнок такой грязный.
Негодующе посмотрев на мужа, Анна отвернулась. Мартин сам переодел дочку и вышел с ней в сад, чтобы не мешать жене готовить угощение.
Если бы Мартина спросили, счастлив ли он, он удивился бы вопросу. Ведь у него было всё для счастья: и богатство, и здоровье, и красивая жена. Правда, Анна вышла замуж не по любви, но зато Мартин любил её всем сердцем и старался быть снисходительным. Любил он и дочку. Но иногда на душе бывало тяжело. Огорчала холодность жены, её равнодушие к ребёнку. Ведь Анна часами могла заниматься своими птицами, оставляя девочку няне. Если Мартин осмеливался пожурить свою жену, то заканчивалось это печально. И ни в чём не находили они согласия. Если Мартину нравилась скотина — Анна и видеть её не могла, приходилось продавать. Все работники, которые были ему по душе, не устраивали жену. Мартин боялся, что вернувшемуся после службы младшему сводному брату не будет житья в доме. А ведь его не выпроводишь, как любого работника, не приглянувшегося Анне, так как нужно было бы отдать ему причитающуюся долю имения.
Но на этот раз предчувствия обманули Мартина. Жена встретила брата очень приветливо. И вот уже несколько недель, как Йозеф вернулся, а в доме всё было спокойно.
Мартин задремал, и приснилось ему, что жена с братом косят траву, А потом Анна собрала завтрак и так мило улыбнулась Йозефу, что даже во сне Мартин порадовался.
Прислуга и няня прибирали в доме. Анна постелила чистую скатерть и сама принарядилась. Она всё ещё одевалась, как невеста, во всё бело-розовое, тёмного в наряде был только широкий синий передник — чтобы не запачкаться у плиты.
Не успела Анна опустить последний кусочек теста в кипящее масло, как дверь распахнулась, и на пороге показался красивый молодой человек. Хозяйка покраснела до корней волос.
— Йозеф, ты уже дома! — воскликнула Анна.
— Как видишь, — Йозеф крепко пожал протянутую ему руку. — Ты, наверное, печёшь это к моему возвращению?
Они долго смотрели друг другу в глаза.
— Я не знала, что ты так быстро вернёшься. Зато теперь я угощу тебя самым первым, — радостно сказала Анна, и голоса её было не узнать. — А почему ты так рано?
— Нашёл подводу, на которой привёз машину. А разве ты не рада, что я поторопился?
— Ну что ты, нам так тебя не хватало!
Посыпав печенье сахаром, Анна придвинула вазочку Йозефу.
— Угощайся, пока я приготовлю обед.
— Не спеши. Налей мне только немного молока к печенью, я не голоден.
Насвистывая и перепрыгивая через ступеньки, Йозеф поднялся на чердак, чтобы переодеться. Анна принесла ему воды умыться. Наверное, мужу не понравилось бы, что она так ухаживает за Йозефом. Но Мартин крепко спал. Разбудили его только к приезду гостей. И теперь при виде оживлённых брата и жены, наряженной малышки радости Мартина не было границ. Вот когда он ответил бы, что вполне счастлив.