детская писательница

Глава 18

Почему я не могу молиться? Георг и тот может, а я нет! — Томас не находил себе места. — Разве я хуже других? Ведь многие с жёнами обращаются ещё более грубо, кто-то даже бьёт родителей! Почему они могут молиться? Но молятся ли они? А я разве молился когда-нибудь?
Ведь я только повторял молитвы вслед за матерью. Георг молился так, словно видел перед собой Бога! «— Господи, будь милостив ко мне, грешнику! — взмолился Томас в отчаянии. Вдруг боль, сковывавшая сердце, отпустила, и неиспытанная доселе радость наполнила душу молодого мельника. Он взглянул ещё раз на реку и медленно пошёл к дому. На пороге он остановился и прислонился к дверному косяку, наслаждаясь тишиной и покоем. И тут он услышал, как в комнате Георг воскликнул радостно и в ответ ему — возможно ли? — долгожданный голос произнёс:
«Иисус Христос добр…»
— Ева! — забыв всякую осторожность, Томас бросился к жене и прижал её к себе.
Густой румянец покрыл бледные щёки больной. В последние дни, когда сознание стало возвращаться к Еве, всё казалось ей сном. Пробуждение страшило её, она боялась, что наяву не будет нежной заботы Томаса, его лица, склонённого над ней. И вот он обнимает её, покрывая поцелуями её лицо. Это был не сон! Но возможно ли на земле такое счастье? Ева обвила руками шею мужа, и он заплакал от радости, как дитя.
— Господи, прости меня! Ева, прости меня!.. — только и мог он произнести.
— Господь так милостив, Томас! — Ева обняла мужа. — Он любит нас.
— Поверь мне, Ева, прошу тебя, я всё исправлю. Ты поправишься и увидишь. Только не засыпай опять! — воскликнул он в страхе.
Ева была ещё очень слаба. «Какое это было бы блаженство — умереть теперь», — думалолось ей. Но она не хотела причинять боль Томасу. Превозмогая слабость, она попросила:
— Дай мне, пожалуйста, немного молока. Ликуя, выбежал Томас из комнаты исполнить первую просьбу любимой.
— Ведь он любит меня, Георг?
— Как ему вас не любить! — Георг весь светился радостью. — Как он заботился о вас, сколько плакал! Он теперь совсем другой. Не напрасно я молился, чтобы Господь нашёл его. Я думаю, если бы с вами этого не случилось, он не стал бы таким, как сейчас.
Томас принёс молока и стал поить Еву, как ребёнка.
Вернулась мельничиха. Зайдя в комнату, она увидела, с какой любовью сын ухаживал за женой. Это тронуло её на мгновение. Она несмело подошла к постели невестки, не заметив, как Ева забеспокоилась при её появлении.
— Простите, мама, что я причинила вам столько хлопот!
Мельничиха вздрогнула от неожиданности. И так неловко стало ей от этих слов, что она едва нашла в себе силы подать невестке руку и тут же вышла, будто бы подогреть еду для больной.
— Ева, ты действительно не сердишься на мать? — спросил Томас, заглядывая в сияющие глаза жены.
— Господь нам так много простил, разве мы не можем простить малого?
— И мне ты всё простила?
— Всё, Томас, всё…
— А тебе не страшно всё начать с начала? — голос Томаса дрожал.
— Господь поможет мне.
— О, если бы Он и мне помог доказать тебе, что я люблю тебя больше жизни!..
Ева не слышала того, что говорил ещё Томас. Потому что уснула глубоким сном. Она пошла на поправку. Кризис миновал!