детская писательница

Глава 16

Осмотрев больную, врач покачал головой. Только чудо могло теперь спасти молодую женщину после столь сильного сотрясения мозга. Врач выписал лекарства и велел соблюдать покой.
Не сказав никому об опасениях врача, Михель отправился в город за лекарствами. На обратном пути он заехал на мельницу.
— Что случилось? — испуганно спросил Томас.
— Ева очень больна. Врач сказал, что ей необходим покой, так что вам придётся доверить её нам.
— Он не сказал, что она может умереть? — Томас умоляюще посмотрел на Михеля.
Он чувствовал, что Мурани расположен к нему по-дружески.
— Жизнь и смерть в руках Божьих. А теперь поедем к ней.
Шатаясь словно пьяный, Томас пошёл вслед за Михелем к повозке. На мельницу он и не оглянулся. К чему она была ему теперь? Лошади шли быстро, но путь к хижине показался Томасу бесконечно долгим.
Томас склонился над женой и едва не застонал от боли. С горьким укором смотрела на него тётушка Мурани. Ей казалось, что сердце у него, как камень. А Томасу действительно хотелось окаменеть и ничего не чувствовать. Он обманул ту, которой клялся в любви перед Богом и людьми, и уже ничего нельзя было исправить! Он готов был отдать за неё жизнь, но разве поверила бы она в его любовь? И теперь он должен оставить её у чужих людей. Но что если она умрёт?!
Михель осторожно разбудил Еву, и тётушка Мурани поднесла ей лекарство, ласково приговаривая. Как был благодарен им Томас за заботу! Ему вспомнилось, как после родов Ева осталась одна на чердаке, совсем больная, и никому не было до неё дела.
Выпив лекарство, Ева обвела всех безучастным взглядом.
— Ева, Ева! — не выдержав, позвал Томас в отчаянии. — Ты не узнаёшь меня? Скажи мне хоть слово! Ты сердишься на меня?
Превозмогая боль, Ева прошептала, пытаясь улыбнуться:
— Нет, Господь Иисус учит нас всех любить… — и она вновь закрыла глаза.
— Не стоит её волновать, — Михель отвёл Томаса от постели. Тётушка Мурани заметила, что на молодом мельнике лица не было, но жалости к нему она не испытывала и не хотела утешать его. А Томас так нуждался в утешении! Сердце его разрывалось от отчаяния. Он предпочёл бы умереть, чем лишиться Евы, но как убедить её в этом?
А что же Михель? Неужели и в нём не было жалости? Он всем сердцем сочувствовал Томасу, помня о том, что «Сын Человеческий пришёл взыскать и. спасти погибшее» (Мф.18: 11), но не находил слов утешения.