детская писательница

Глава 14

Я ей покажу! — утешала плачущую мать Анна. — Подумать только, выбросила все травы в реку! Что плохого может быть от этих снадобий?
Я пойду с тобой. Если Томас не извинится за свои проклятия и не накажет Еву, я тебя там не оставлю, мама, ты переедешь к нам!
Но это были лишь слова, Анна ни за что не стала бы жить с матерью. Ни дня не прожили бы они мирно. Мать привыкла командовать, а дочь давно разучилась быть послушной.
«Уж я вразумлю Томаса», — думала Анна, уверяя мать в своей преданности.
Запыхавшиеся, подошли они к мельнице. При виде бледного, изменившегося в лице сына мельничиха притихла. Но Анна была полна решимости.
— Как ты обращаешься с матерью? — накинулась она на брата. — Как ты мог её проклинать?
— Замолчи! — закричал Томас. — Кто тебя сюда звал?
— Ты можешь кричать сколько хочешь! Где твоя святая Ева? Хочу спросить её, может ли невестка быть такой наглой? Где она?!
— Что тебе нужно от моей жены? Она тебе не прислуга!
— Ты посмотри только, как он её защищает! — нервно рассмеялась Анна.
— Да, защищаю от вас, ведьм! Хорошие вы христианки: ходите в церковь и бегаете потом к ворожее!
Анна никак не ожидала услышать такое. Резкость, с которой говорил брат, испугала её.
— Мне самому давно нужно было выбросить все ваши снадобья и положить конец колдовству! — всё больше горячился Томас. — Ева сохранила дом от Божьего наказания, а ты, мать, избила её за это!
— Что я сделала? — закричала мельничиха в негодовании.
— Ты ещё спрашиваешь? Кто бил её на моих глазах?
С презрением посмотрев на мать, Томас отвернулся.
— Не бойся, я тебя не трону, но если Ева умрёт, я отдам тебя под суд. Расскажу, как и сам с ней обращался, потому что ты меня натравливала на неё. Расскажу, как ты колдовала, а потом столкнула её с чердака.
— Ты в своём уме? Да что с тобой? — начала примирительно мать. Она знала, что сын упрям и всегда стоял на своём. — Ты что из-за этого такой шум поднимаешь? Скажи, где Ева, мы поможем ей, если она так ушиблась.
— Вас только и не хватало! — Томас снова перешёл на крик. — Я хотел увести её к матери, но она не могла идти и около лесопилки упала без чувств. Теперь она у Мурани, тётушка Мурани позаботится о ней. Там-то ей никто зла не причинит! И пусть они все узнают!
Мать с дочерью испуганно переглянулись. Они стали упрашивать Томаса забрать Еву, но он был неумолим.
— Кто бы подумал, что из-за этого чудовища столько бед будет! — сокрушалась мельничиха, оставшись наедине с дочерью.
— Да, у тебя будут ещё неприятности! А что люди скажут? — вторила ей Анна. — Знаешь что, я пойду сейчас к Мурани и узнаю, что с ней, Я тётушке Мурани расскажу, как дело было.
— Да она, подлая, наверное, уж всё рассказала, — мельничиха готова была плакать от злости.
Кое-как успокоив мать, Анна пошла поговорить с братом. Но напрасно уговаривала она его смягчиться. Не помогли и слова о том, что мать может уйти и забрать всё с собой.
— Пускай уходит и забирает, что хочет, я её видеть больше не могу! Она обманула Еву, а потом натравливала меня на неё. А теперь, когда я её полюбил, мать чуть не убила её на моих глазах! Пусть идёт, куда хочет, я её не держу!
Испугавшись, что ей действительно придётся забрать мать к себе, Анна Незаметно ушла с мельницы.
А в лесной хижине тётушка Мурани с сыном по очереди сидели у постели Евы, с состраданием глядя на её пылающее лицо.
— Какая она красивая! — шёпотом сказала старушка. — Жаль, что попала в этот дом! Мельничиха женила на ней сына только потому, что надеялась на хорошее приданое.
Мать стала рассказывать Михелю о том, что говорили в селе о семье Зарадски. Но заметив, как печально сын смотрит на Еву, она замолчала. Ева застонала и открыла глаза.
Михель нагнулся к ней:
— Как вы себя чувствуете?
— Я не согрешила! — улыбнулась она. — Я всё выбросила в воду, им нечем теперь колдовать. Я так боялась, но теперь уже не боюсь. Умереть не так страшно, как жить. Я уйду домой, «в доме Отца моего обителей много»… Там моя доченька…
Ева снова закрыла глаза. Мать с сыном переглянулись.
— Бредит она, сынок. Что с ней делать?
— Сначала мы попросим Иисуса Христа о помощи, а потом пошлём за врачом.
— Но они не захотят платить за врача, — заволновалась старая женщина.
— Тогда заплачу я, мама. Ты помнишь, что сделал милосердный самарянин?
Я знаю, ты ведь не хочешь быть такой, как священник, который прошёл мимо раненого.
Михель с матерью опустились на колени у постели Евы и помолились. Потом Михель отправился за врачом, а тётушка Мурани осталась около больной.
Неподалёку от лесопилки Михель встретил Анну. Не решаясь посмотреть ему в глаза, она спросила:
— Ева у вас?
— Да, — спокойно ответил Михель.
— Что с ней?
— Она в бреду, у неё жар. Что вы с ней сделали?
Анна нарочито обиженно проговорила:
— Мы? А что мы могли с ней сделать?
— Бог всё видел и слышал, перед Ним ничего не скроете. Людей можно обмануть, а Бога не обманешь.
— Зачем вы мне это говорите? — Анна побледнела и, не дожидаясь ответа, принялась рассказывать о том, как они с матерью хотели вылечить коров, а Ева выбросила в реку все травы. И как потом, когда мать нашла её в чердачной комнате и стала ругать, Ева хотела убежать и упала с лестницы.
— Значит, Ева страдает и, может быть, умрёт лишь потому, что не хотела помогать вам, — Михель тяжело вздохнул. — Вы ещё молоды, — добавил он строго, — но уже забыли о том, что Бог наказывает нарушающих Его заповеди. Если вы не попросите от всего сердца милости у Иисуса Христа, Который умер за ваши грехи на кресте, Бог навсегда оставит вас, — не сказав больше ни слова, Михель пошёл дальше.
Долго ещё смотрела Анна ему вслед, словно оцепенев. Напуганная услышанным, она боролась со своей гордостью.
— Каков! — пробормотала она, придя в себя. — Явился откуда ни возьмись и решил всех учить! Не нужно мне твоё учение, я буду делать то, что хочу. А Библию я знаю не хуже тебя! — и Анна, разгневанная, пустилась в обратный путь.
Не доходя до мельницы, она остановилась. «Какое мне, собственно, дело до всего этого? На мне нет никакой вины. Пусть мать сама теперь всё расхлёбывает. Надо было ей быть умнее! « — и она пошла в сторону дома.