детская писательница

Глава 13

Ночь опустилась над долиной. Ещё с вечера собиралась гроза. Небо было затянуто тучами, вдалеке гремел гром. А у плотины слышался сильный шум воды.
В эту ночь, когда всё живое искало укрытия, свекровь наказала Еве оставаться в хлеву и разбудить её в полночь. Нужно было напоить снадобьем ещё одну корову и двух бычков. Две другие коровы уже «поправились», и их можно было продать. В этот раз мельничиха сама отправилась в Цитково за травами. Вернулась она очень уставшая и решила прилечь ненадолго, зная, что Ева не ослушается и разбудит вовремя. На Георга мельничиха не могла положиться, а Томас не проснулся бы и сам. Ей и в голову не приходило, что невестка устала после целого дня работы в поле.
Но Еве было не до сна. Сколько раз порывалась она просить свекровь отказаться от снадобий! Как измучилась в эти дни от того, что родные гневят Бога и Георгу приходится помогать им! А теперь она сама должна участвовать в колдовстве. От одной мысли об этом у Евы холодело в груди. Но если она откажется, мельничиха придёт в бешенство, настроит против неё Томаса, и вновь начнутся мучения! А он так изменился и, казалось, вот-вот полюбит!
Сидя в хлеву рядом с Георгом, Ева вновь и вновь перечитывала те места в Библии, где говорилось о колдовстве.
«Если я стану помогать в этом, Бог разгневается и оставит меня, и я не попаду к
Нему и к моей доченьке! « — думала бедная женщина, и ей казалось, что пропасть вот-вот отделит её от Бога. В отчаянии она ломала руки.
«Но ведь это не твой грех, — словно нашёптывал кто-то, — ты только выполняешь повеление свекрови. Вина ложится на неё. Бог видит, что ты ничего не можешь изменить. Если же ты откажешься участвовать в колдовстве, Томас может отвернуться от тебя навсегда…»
«Кто преднамеренно грешит, будет изгнан, — тут же вспоминалось Еве. — Что хуже: гнев Иисуса Христа или Томаса?» Не в силах справиться с душевной мукой, Ева упала на колени. Вдруг она поднялась и обернулась к Георгу.
— Георг, иди спать! — сказала она странным голосом.
Георг недоумённо посмотрел на неё.
— Зачем мне уходить? Что вы здесь будете делать одна?
— Мы вместе уйдём.
— Что вы? А хозяйка? Её же нужно разбудить!
— Знаю, Георг, но нам нельзя ей помогать:
Бог отвернётся тогда от нас! Но и ей нельзя этого делать.
Ева схватила приготовленные травы и выбежала из хлева.
— Ева, куда вы? — в ужасе закричал Георг и бросился вслед за ней. У плотины он догнал её, но Ева успела бросить всё в воду.
— Что вы наделали! — Георг схватился за голову.
— «Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим.(Исх.20: 3)
— Я очистила наш дом.
— Но что теперь с вами будет?!
— Будь, что будет. Лишь бы мне не разгневать Иисуса Христа! Я готова всё потерять, только не Бога! Иди спать, Георг! Ложись сегодня в сарае, чтобы утром тебя не нашли в хлеву.
Ева пожала дрожащими руками его мозолистую руку и побежала в дом.
Вспышки молний освещали ей путь, и, словно победная музыка, звучали раскаты грома.
— Господи, огради её! — взмолился Георг. — Она всё берёт на себя!
Ева неслышно поднялась в свою комнатку и бросилась на кровать. Радость наполняла её сердце. Пока — жива, она будет принадлежать Иисусу! По-новому звучали теперь для неё слова: «Иго Моё благо и бремя Моё легко» (Мф.11: 30).
«Ради Христа я вынесу всё! « — думала Ева засыпая.
Ранним утром мельничиха проснулась и тут же вскочила с кровати.
— Заснула негодница и меня не разбудила! Забыв одеться, она бросилась в хлев. Не найдя ни Евы с Георгом, ни снадобий, мельничиха пришла в ужас. Может быть, они в сарае? Она подбежала к сараю и, распахнув дверь, едва не задохнулась от злобы: на соломе мирно спал Георг.
— Ну погоди, я тебе покажу!
И мельничиха, как фурия, кинулась на чердак.
— Ева!.. — крикнула она так, что стены задрожали.
— Что вам, мама? — проснувшись, спокойно спросила Ева.
— Где я тебе велела быть?! — закричала свекровь, побелев от гнева.
— В хлеву.
— Так почему же ты здесь?
— Я была в хлеву до полуночи.
— Почему ты меня не разбудила, как я тебе велела?!
— Потому что вы хотели заниматься колдовством, и мне бы пришлось помогать вам, но это грех, и Бог наказал бы за него.
Мельничиха остолбенела. — Ты что говоришь, несчастная? Ты учить меня вздумала?! Значит, ты нарочно меня не разбудила? А куда ты дела травы?
— Я всё выбросила в реку. Можете меня убить, но грешить я не буду…
При этих словах мельничиха схватила невестку за волосы и, распахнув дверь, столкнула Еву с лестницы.
— Что здесь происходит? — из комнаты выбежал разбуженный шумом Томас.
— Я часами собирала травы, снадобья готовила, а она всё выбросила, подлая, и Георга подговорила! Видано ли такое?!
— Это правда, Ева?
— Да, Томас!
— И ты сознаёшься в этом? — Томас был потрясён.
— Да, сознаюсь. Всё это время я мучилась от страха, что Бог накажет вас за то, что вы призываете других богов. А вчера я поняла, что ждёт всех нас. — Ева тяжело дышала. — Я не могла гневить Бога и не хотела, чтобы вы грешили. Я всё это сделала, потому что люблю Бога и вас, и лучше мне умереть, чем грешить.
Ева закрыла глаза и впала в забытье. Она не чувствовала, как Томас поднял её на руки, проклиная мать. Не узнала она и о том, что происходило в душе мужа, когда он бережно укладывал её на свою постель.
«Она смогла всё взять на себя, чтобы отвести от нас наказание Божье! Я бы никогда не решился на такое! « Томас почувствовал, что слёзы наворачиваются ему на глаза.
— Ева, Ева! — позвал он и поцеловал её в горячие губы. «Что если она не очнётся?» — в страхе подумал он.
Вскоре Ева открыла глаза. Печально и недоумённо смотрела она на мужа.
— Почему ты так смотришь на меня, Ева? Ты меня не узнаёшь? — Томас в отчаянии пытался привести её в чувство. — Ева, что с тобой?
— Я очень ударилась головой, — еле слышно сказала она. — Спасибо тебе. Заступись за Георга, он не виноват ни в чём.
— Не волнуйся, — успокаивал Томас. — Где у тебя болит?
Ева показала на висок и затылок.
— Но шум уже проходит…
Она попробовала подняться с постели. «Если бы я поторопился, мать не успела бы её столкнуть с лестницы», — корил себя Томас. Ева оправила волосы и платье.
— Отпусти меня к моей матери, — попросила она.
У Томаса сердце сжалось от этих слов.
— Ты хочешь ей пожаловаться на нас?
— Я не буду жаловаться, отпусти меня.
— Хорошо, тогда пойдём вместе.
— Ты пойдёшь со мной? — обрадовалась Ева.
Томас кивнул. Она встала, но, подойдя к лестнице, пошатнулась и, если бы Томас не подхватил её на руки, упала бы.
У себя в комнатке Ева переоделась в праздничное платье, повязала нарядный платок. Томас тоже переоделся и помог жене спуститься вниз. Она умылась, и ей стало легче. Молча отправились они в путь.
То и дело Томас замедлял шаг, замечая, что Еве тяжело идти. Так подошли они к лесопилке.
— Не могу больше, — прошептала Ева, опускаясь на траву. — Дай мне здесь умереть.
Потрясённый этими словами, Томас подхватил жену на руки и вошёл в хижину Мурани. Тётушка Мурани помогла Еве прийти в себя и стала расспрашивать о том, что произошло.
— Беда со мной стряслась. Упала с чердачной лестницы и очень ушиблась. Я хотела пойти к матери, думала, станет лучше, если пройдусь. Но не могу больше идти, позвольте мне у вас передохнуть. Господь Иисус воздаст вам.
— Ах, Ева, да я тебя и не отпущу никуда! — запричитала тётушка Мурани.
— Я пойду домой, запрягу быков, а потом отвезу её, — сказал Томас, нервно перебирая пуговицы на рубахе.
— Оставь её у нас до вечера, пусть отдохнёт. Потом увезёшь, а то люди удивятся, увидев вас.
Старушка уложила Еву в чистую постель и влажным платком обвязала ей голову. Томас молча вышел.
На мельнице не было ни души. Мельничиха побежала к дочери поделиться своим несчастьем, Георг пас на лугу скот. Томас мог остаться наедине с самим собой, но одиночество страшило его. Он словно видел, как Ева падает с лестницы, снова слышал её признание. Чем они воздали ей за любовь?!