детская писательница

Встреча

Был солнечный зимний день. Природа напоминала невесту в белоснежном наряде, украшенном жемчугом и алмазами. Солнечные лучи ласкали красавицу природу. Снег блестел и искрился в солнечных лучах.
Земля как бы облачилась в ризу невинности и покоя. В этой сказочной тишине на заснеженном мосту показалась Марьюшка Блашко. Она была нарядно и чисто одета: было воскресенье, и она торопилась на гулянье. Идя через мост, она взглянула на домик Хратских, и вдруг ей стало грустно. Она идёт на гулянье, но своего старого товарища Степана там не увидит. Она знала, что никогда больше там с ним не встретится.
«Лучше бы ему умереть, чем так измениться. Кто бы мог подумать, что такой весёлый парень превратится всем на посмешище в «мечтателя». Ах, жаль и думать об этом!»
Марьюшка с нескрываемым страданием смотрела на дом Хратских. Что делает теперь Степан? Она слышала, что дома он больше не смеет молиться, все на каждом шагу ставят ему преграды. Слыхала она, что и в церковь он больше не ходит с тех пор, как молодые люди осмеяли его раз, когда он излагал им своё учение.
«Бедный Степан! Как могли подобные глупости запасть ему в голову? Недаром он всегда был столь задумчив. Пожалуй, — продолжала свои размышления Марьюшка, — если бы отец не запретил мне говорить с ним, он меня послушался бы. Я расспросила бы его, как он дошёл до таких заблуждений, отвела бы его от них. Дома все так недоброжелательно относятся к нему, он же упорствует и стоит на своём». Как ждала она его все эти годы, как радовалась его возвращению! И вот уже несколько недель он дома, а она ещё ни слова не слыхала от него.
Погружённая в раздумья, Марьюшка шла, опустив голову. Дорога вела через лес, нарядно убранный снегом, затем сворачивала к мельнице. Вблизи замёрзшего водопада стоял старый развалившийся дом.
Раньше здесь была бумажная фабрика, ещё и ныне виднелись некоторые полуразрушенные пристройки.
Летом стены зарастали хмелем и другими вьющимися растениями, теперь всё было занесено снегом и покрыто льдом, блестевшем на солнце, как хрусталь. Летом вокруг развалин струился ручеёк. Над ручьём нависла скала, на которой был виден крест — в память совершившегося здесь когда-то события: невинный праведник отдал жизнь за своего виновного брата. Марьюшка оглянулась по сторонам. Ей стало жутко в этом глухом месте. Рассказывали, что все женщины, колдовавшие в Дубравке (а их было немало), ходили колдовать именно сюда. Вдруг послышался скрип снега и чьи-то шаги. Марьюшка в страхе оглянулась и… увидела Степана. Сердце её сжалось, и она почувствовала странное смешение грусти и радости. Он шёл, освещённый солнцем, наслаждаясь красотой, которая ему открылась через просеку леса. «Что же я медлю? — думала девушка. — Теперь как раз удобное место и время заговорить с ним. Сам Бог послал мне его навстречу. Подойду к нему и приглашу его на гулянье!»
— Здравствуй, Степан! Что ты тут делаешь? — приветливо обратилась она к Степану.
Погружённый в раздумье, юноша вздрогнул.
— Это ты, Марьюшка? Здравствуй, здравствуй!
Он перепрыгнул через ручей и подал руку подруге детства.
— Пойдём со мной, Степан!
— Куда?
— Куда? Да туда, куда все идут, на гулянье!
Ты идёшь на гулянье, Марьюшка? — грустно спросил он её.
— Конечно! Пойдём со мной! Я не заставлю тебя плясать, если не хочешь: покажись только там, чтобы люди увидели тебя и убедились, что ты не пустой «мечтатель», и не называли тебя так. Пойдём со мной,
Степан!
Она взяла его за руку, глядя ему в глаза ласковым взором, которым в детстве достигала всего от своих трёх товарищей, особенно от Степана. Да, перед Степаном стояла «она» — эта дорогая ему с раннего детства подруга, которую он никогда не забывал. И вот теперь «она» говорила ему: «Пойдём вместе, Степан!»
Он побледнел. Ему было странно после стольких недель услышать первые ласковые слова именно из этих уст. Но он покачал головой и твёрдо произнёс:
— Я не пойду туда!
— Но отчего, Степан? Что мы такое сделали, что ты презираешь нас?
— Не думай, Марьюшка, что я вас презираю, — возразил Степан, глядя печально на свою собеседницу.
— Но я так много нагрешил в жизни на этих воскресных гуляньях, что когда увидел всю свою греховность, она, как камень, легла на моё сердце. Я не смел и глаз поднять к небу, но Господь помиловал меня, смыл с меня всю эту нечистоту. Мне ли теперь снова пятнать образ Божий и огорчать Отца Небесного?
Нет, никогда!
— Ты полагаешь, что мы этим очень гневим Бога?
— раздражённо спросила его Марьюшка. — Если это действительно грех, отчего же пастор не запрещает нам ходить на гулянья? Он же лучше тебя должен знать Священное Писание. Отчего же на днях, когда я возвращалась с гулянья и встретила пастора, он любезно спросил меня: «Много ли плясали,
Марьюшка?» Отец говорит, что в церкви нас учат добру. Для того и существует духовенство, чтобы указывать нам, что нам следует делать, чтобы попасть в Царство Небесное.
— Ты права, Марьюшка, именно для этого поставлены эти люди. Конечно, между ними есть и такие, которые ревностно исполняют свой долг. Но бывают и такие, о которых Спаситель говорил, что если слепой ведёт слепого, то они оба упадут в яму. Подумай, ведь священники заставили Пилата распять Иисуса, настаивая на Его смерти. Не всё, что проповедует и делает пастор, устоит пред Богом, и не все пасторы так святы и верны Богу, чтобы я мог руководствоваться только их мнениями. Вот тебе пример: пастор желает идти через лес, но он не всеведущ, как Бог, и дороги не знает, потому что в этом лесу он никогда не был. Мне же эта дорога через лес хорошо известна, потому что я по ней иду уже не впервые. Ты, скажем, приходишь в этот лес. Кому ты себя доверишь? Ему ли, чтобы блуждать по лесу вместе с ним. или мне, чтобы пройти через лес благополучно? Будучи ещё дома, я, Марьюшка, доверял себя руководству нашего пастора! Но он не знал пути через Голгофу, и мы блуждали оба. Теперь же я не даю ему вести себя слепо, потому что у меня есть лучший Руководитель, говорящий мне: «Следуй за Мной!» -.. Придите ко Мне, все труждающиеся и обременённые.» — «Кто последует за Мной, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни».
— Но, Степан, — снова раздражённо возразила Марьюшка, — как ты можешь так превозноситься над другими и утверждать, что пастор не знает истинного пути, а знаешь его только ты?
— Я не говорю, что я один знаю этот путь, — ответил Степан. — Есть много душ и пасторов, которые знают истинный путь. Я только говорю, что наш пастор этого пути не знает, иначе он вёл бы вас лучше, и сам шёл бы впереди. Он не одобрял бы то, что утром вы идёте на богослужение, а вечером в трактир. Надо правду сказать: вы служите дьяволу и греху. Он вам тогда объяснил бы, что хотел сказать Спаситель, говоря: «Никто не может служить двум господам». Он не мог бы равнодушно видеть, как его паства погибает от пьянства, так как «пьяницы Царства Божия не наследуют». Не станем, однако, больше спорить об этом; я никого не хочу судить. Но тебя я прошу, Марьюшка, не смотри только на людей. Ведь написано: «Проклят всякий, надеющийся на человека». Подумай над тем, что говорит Бог: «Будьте святы, потому что Я свят». Может ли человек, желающий быть святым, идти в кабак, в этот табачный смрад с пьяным шумом и запахом водки? Может ли он там пить, плясать, слушать грязные речи и принимать в них участие? Можешь ты себе представить, что Мария или другие святые жёны, следовавшие за Иисусом и жертвенно служившие Ему, пошли теперь с тобою в трактир? А они были такими же людьми, как и мы. Только это были святые, потому что веровали в Спасителя, слушались Его, служили Ему и любили Его. И всё это ты можешь и должна получить, Марьюшка. С тех пор, как я помню тебя, ты всегда была добра к людям. Когда же ты будешь такова и к Спасителю? Когда ты полюбишь Его от всего сердца, от всей души и станешь служить Ему? Двум господам ты не можешь служить разом: можно служить или миру, или Ему. Если бы ты знала, что значит быть избавленным от служения миру и принадлежать Христу! Видишь, дома все от меня отвернулись, потому что служат миру, а я хочу служить Богу. Кроме дедушки у меня никого не осталось, хотя у меня есть родители, братья, сёстры и много родных. И вы, мои товарищи детства, покинули меня. Вы бежите от меня, как от чумы! Никто не остановится, чтобы хотя бы сказать словечко. Дома у меня тоже нет уголка, где я мог бы спокойно заняться чтением и молитвой. У себя в семье я чужой. Но у меня есть Спаситель Иисус Христос, и я, несмотря ни на что, безмерно богат и часто очень счастлив. Как раз перед встречей с тобою я размышлял о Его великой любви ко мне и думал о том, что Он уготовит для меня место. Должен признаться, что неприятности эти для меня сделались невыносимы. Когда я удаляюсь в заднюю комнату читать Слово Божие, Бетка начинает нарочно шуметь; пойду в сени, матушка гонит меня, говоря, что я превращаю дом в церковь. В чулане слишком темно. Когда же из церкви возвратится отец, он напивается и начинает скандалить. Поэтому я взял Библию и пришёл сюда, дедушка тоже обещал скоро прийти.
Обо всём этом и думал я сейчас, стоя у ручья. Пока я не служил Господу, попирал ногами Его заповеди, мне жилось отлично; люди относились ко мне хорошо, и мне легко было с ними ладить. Теперь же мне так тесно, что иногда думаю, что не выдержу такой жизни. Но Дух Божий тут же мне напомнил, сколько за меня должен был пострадать Сын Божий, как поносили Его люди, и тут мне представилось, что Спаситель спрашивает меня: «Ты и немного не хочешь пострадать за Меня?» Мне стало так стыдно, и я попросил Его дать мне терпения, обещая впредь с радостью страдать за Него. После этого сердце моё переполнилось радостью, и тут Бог прислал тебя ко мне! Я уже давно просил у Господа дать мне случай поговорить с тобой. Думаю, что если и все в Дубравке отрекутся от Спасителя, ты этого не сделаешь. Мне кажется, сегодня ты тоже не пойдёшь в трактир, чтобы не огорчить Господа. Правда? Я не могу представить, чтобы ты пошла туда…
Он замолчал, вокруг воцарилась тишина.
Марьюшка стояла с опущенной головой, не понимая, что с ней творится, в её сердце была буря. Она ещё не сознавала, что истина Божия коснулась её юной души, как первый луч восходящего солнца над горами разгоняет пред собою тьму в долине… Степан любит Сына Божия и следует за Ним. Он не пустой «мечтатель», как прозвали его люди. «Мечтатели» — это они сами, идущие по широкому пути. Верно, говорит Степан, что нельзя представить себе святых жён в трактире; да и Степана Марьюшка теперь не представляла себе там. Неужели она пойдёт туда и огорчит Сына Божия? Степан был прав, сказав ей всю истину. Когда он говорил ей об Иисусе Христе, ей стало понятно всё. Почему она до сих пор не знала этого?»
— Вот, дедушка идёт! радостно воскликнул Степан. — Сегодня не так холодно, и мы можем сесть в одной из комнат. Тут нам никто не помешает читать.
А ты, Марьюшка, куда пойдёшь?
Молодая девушка вся дрожала.
— Я останусь с вами.
— Ты остаёшься?! Благодарение Господу! Поверь мне, Марьюшка, ты никогда не раскаешься в том, что решила остаться.
Чуть позже солнечные лучи осветили чудную картину: на развалинах сидел седовласый старик, у его ног молодая девушка; оба с глубоким вниманием слушали юношу, читавшего им Библию. Он читал им о том верном пути, на котором не заблудятся и неразумные и по которому идут искупленные Господом.
Степан закончил чтение молитвой; затем оживлённо обменявшись мыслями о божественной истине, они вместе пошли домой.
Так состоялось в Дубравке первое собрание «мечтателей», о котором окружающий мир ещё ничего не подозревал.