детская писательница

В гостях у пастора

Было прекрасное утро, когда Степан вышел из дому, чтобы навестить пастора. Яркое солнце освещало опушку леса и роскошные нивы, вдоль которых вилась дорога, по которой шёл молодой человек. Над его головой было безоблачное небо. В воздухе было слышно щебетание ласточки; тут и там из межи выпархивала птичка, напуганная шорохом приближающихся шагов. Степан шёл, наслаждаясь чистотой воздуха. Тихое веяние ветерка ласкало слух. Издали меж холмов уже виден был городок М. На каждом из этих холмов было кладбище. На одном из них возвышалась красивая часовня, а к ней вела дорога, по сторонам которой стояли скульптуры, изображавшие страдания Христа. На северо-востоке от кладбища, на другом холме, раскинулось второе кладбище, обнесённое полуразвалившейся стеной, отлогие ступени которой вели к башне времён гуситов. На этих кладбищах, местах покоя, казалось, всё говорило: «Тут навеки утихли ссоры и распри. Тут все равны: прах возвратится в прах!» И, наконец, третье кладбище, также окружённое новой стеной, было окружено ещё и рвом, который портил весь общий вид. На этом кладбище ничто не напоминало об искупительной жертве Христа. Ни одно дерево, ни один кустик не оживляли это место. Это было еврейское кладбище. Мертвенность и сухость его, как нельзя лучше, отражали духовное состояние отверженного народа Божия. Но все эти люди, похороненные здесь, теперь уже узнали, что есть истина, а что заблуждение. В долине между этими тремя кладбищами и лежал городок М. Через него протекала речка, по берегам которой росли тутовые деревья. В конце селения была видна лютеранская церковь, окружённая вековыми липами. Там же, под сенью лип, помещались дом пастора и школа.
Хорошо было здесь в это весеннее солнечное утро!
Степан невольно залюбовался этим привлекательным видом. Но на его лице был виден оттенок грусти. Он пришёл сюда оправдываться перед пастором в том, что старается приводить людей к Богу, от Которого те отпали. Эти люди не помышляли о Боге: Он для них как бы не существовал. Самые красивые дома в городке были или трактирами, или притонами греха и порока — жилищами дьявола.
Сняв шапку, Степан искренно помолился Богу за свой народ, за жителей этого городка и за всю общину, к которой и сам принадлежал. Он просил Господа даровать людям познание истины, обратить их к Себе — от заблуждения и рабства греха. Он просил также Господа дать ему мудрости для предстоящего разговора с пастором. Когда он подходил к церкви, колокола уже звали к заутрене.
Степан вошёл в церковь. Как давно он уже не был здесь! В ожидании начала служения он осматривался в раздумье. Никогда не думали, наверное, первые прихожане этой церкви, что здесь будут открыто восставать против последователей Христа, называя их «мечтателями». Им также и не приходила в голову мысль, что к трапезе Господней будут допускаться воры, блудники, игроки и пьяницы, которые прямо из церкви идут в кабак и лишь вечером, пьяные, возвращаются домой. Степану стало так грустно, что закрыв лицо руками, он опустился на колени.
В это время народ стал собираться в церковь.
Пришло несколько женщин и двое престарелых мужчин; по их виду можно было догадаться, кому они служат каждый день. Затем вошло ещё несколько нищих. Около алтаря разместился церковный служитель. На клирос вошёл молодой учитель, за которым следовали его ученики и ещё несколько мальчиков. Из ризницы доносился кашель пастора.
Учитель сел за орган. Вместо духовной музыки послышались звуки легкомысленной чешской песни. После этого приступили к пению хорала. Первая мелодия, видимо, пришлась более по вкусу учителю, потому что он проиграл её весело и с чувством; хорал же начался медленным и торжественно-скучным темпом. Собравшиеся скучно и уныло тянули пение. Церковный служитель не поспевал даже за ними, тогда как хористы, наоборот, опережали музыку и поющих. Степан знал наизусть этот хорал, его чистый голос звонко раздавался в церкви. Он забыл окружавший его мир; он пел только для Господа, не замечая ни шептавшихся женщин, ни озиравшегося по сторонам церковного служителя. Степан пел для своего Бога и Спасителя. Выбранный для пения хорал хорошо подходил к чувствам и настроению Степана. «Если нам удастся объединиться с пастором, — думал Степан, — и он пообещает не препятствовать нашим собраниям, мы сделаем всё, чтобы привлечь народ в церковь. Мы позаботимся, чтобы она не была пуста».
В мирном настроении готовился Степан к слушанию проповеди и чтения Слова Божия. Он пришёл в церковь не для критики; он радовался слушанию Слова Божия. Но ввиду малочисленности собравшихся проповедник ограничился лишь чтением двух длинных Молитв и молитвы в стихотворной форме. Степан был разочарован от такого назидания. В конце служения пастор наскоро произнёс «Отче наш» и положенное при каждом богослужении благословение и поспешил оставить кафедру.
«Нет, — думал Степан, выходя из церкви, — идти три четверти часа, чтобы побывать на таком богослужении, не стоит…» В таком настроении он пошёл в сторону пасторского дома, и через несколько минут он уже был в его канцелярии.
— Что ты от меня хочешь, Хратский? — спросил пастор, предупреждённый церковным служителем о приходе Степана.
— Я, господин пастор, пришёл к вам, как к духовному лицу нашей общины, — — начал Степан, глядя открыто и спокойно в лицо собеседника.
— Ко мне? Ходят слухи, что в тебе мир нашёл нового апостола, — ответил пастор с таким презрением, что Степан невольно покраснел. — ТЫ, говорят, так умён, что церковь наша тебя более не удовлетворяет и ты основал новую. Притом, ты такой хороший сын, что своими выходками довёл своего честного отца до того, что ему пришлось взяться за кнут. Но мне кажется, — продолжал пастор, повышая голос так, что жилы на его висках напряглись, глаза загорелись недобрым огнём, — мне кажется, что урок этот, однако, тебе ни к чему не послужил. Он тебя не исправил, а наоборот, утвердил в твоём упрямстве. Но зачем же ты ко мне, однако, пришёл?
— Я пришёл к вам, господин пастор, чтобы узнать от вас лично, что вы собственно против меня имеете?
Почему вы так раздражены против меня? Ведь в Слове Божием написано: Вы, духовные, исправляйте такового в духе кротости.
Ты, молокосос, хочешь учить меня тому, что написано в Священном Писании?.. Что я против тебя имею? Не ты ли внёс яд беспокойства в эти мирные горы? Не ты ли распространяешь ересь «мечтателей»? Неужели ты, глядя мне в лицо, решишься отречься от возводимых на тебя обвинений?
— Никакой ереси я не распространяю, господин пастор. Думаю, что кто-нибудь, может, и не без злого умысла, наговорил на меня вам. Я пришёл для того, чтобы сказать вам всю правду. Прошу вас меня выслушать и, если я заблуждаюсь, наставить на путь истинный! Голос Степана звучал искренне, и пастор немного успокоился. Грузно опустившись на стул, который затрещал под ним, он всё же недовольно сказал:
— Говори, да только поскорей! У меня мало времени!
Степан рассказал, как по возвращении с военной службы он начал читать Слово Божие вместе со своим дедом. Потом на эти чтения стали приходить и другие, желающие послушать Слово Божие. Он рассказал и о своей болезни, после которой их собрания стало посещать ещё больше людей. В воскресенье собрание кончается ещё до начала утреннего богослужения в церкви, и это даёт возможность желающим попасть ещё и в церковь. Остальные собрания бывают субботним вечером и в воскресенье.
— Господин пастор, можете ли вы теперь сказать, что мы делаем дурного? В Слове Божием сказано:
«Исследуйте Писание». Не делали ли этого и наши праотцы? Где же тут ересь? Как можно назвать человека «мечтателем», если он ищет истину? Умоляю вас, не давайте себя обманывать! Мы не еретики и не «мечтатели». Мы любим Слово Божие и желаем быть истинными христианами в нашей жизни. Мы хотим жить так, как этого требует от нас Христос.
— Чтение Слова Божия, — покашливая, ответил пастор, — дело похвальное, это долг каждого лютеранина. Но если есть уже церковь, к чему устраивать собрания по разным закоулкам? Почему вы не ходите в церковь? Или ты считаешь уже себя таким мудрым, что больше не нуждаешься в пасторе?
— Я ходил в церковь, — серьёзно сказал Степан, — но я получал столько насмешек и ненависти, что решил больше не ходить туда. Даже в церкви мне не давали спокойно молиться. Потом я заболел. Во время болезни до меня доходили слухи, что в церкви говорится против меня и всех, так называемых «мечтателей».
Можно ли при таких условиях ходить в церковь? Я получаю несравненно больше благодати, изучая Слово Божие дома или изъясняя его другим…
— Изъясняя, изъясняя! — воскликнул недовольно пастор. — Как ты можешь изъяснять? Мужик еле-еле читать может, а хочет тоже изъяснять Слово Божие! Ведь ты сам не понимаешь Библии!
— В Слове Божием сказано: «Все будут научены Богом». Мы, господин пастор, ведь не католики, которые думают, что одни священники имеют право читать Слово Божие. Наш Отец Небесный всем дал Своё Слово. Для чего мы его получили, если б не могли понимать его? Но Иисус Христос говорит: «Кто хочет творить волю Его, тот узнает о сём учении, от Бога ли оно или Я Сам от Себя говорю». Итак, всякий желающий творить волю Божию, может понять учение Христа.
— Возможно, что ты сам кое-что и понимаешь, но зачем тебе учить других? более миролюбиво спросил пастор, вставая. — Держи это при себе.
— Нет, — возразил Степан. — Иисус Христос не так учит. Он говорит: «Проповедуйте Евангелие всей твари». Я не хочу потом услышать от Него, что я был нем…
— Как?! Ты думаешь, что эти слова относятся к тебе? Не дело ли это пастора?
— Вы — царственное священство, — говорит всем верующим в своём Послании апостол Павел. Следовательно, свидетельствовать о Христе есть обязанность каждого христианина. Если Иисус открылся вам, то ваше дело — проповедовать о Нём с кафедры. Наше же дело — исповедовать Его в лесах и на полях, в домах и на площадях.
— Ты говоришь, что уже получил прощение грехов и что ты искуплен, не так ли? — допытывался пастор, глядя в упор на Степана, как бы желая заглянуть ему в Душу.
— Да, благодарю за это Господа, — радостно ответил тот. — Отец Небесный по милости Своей принял меня в число Своих Сыновей ради пролитой крови Иисуса Христа. Теперь я искуплен и не могу, не смею молчать об этом, когда вокруг меня столько людей утопают в греховной тине, как некогда утопал и я. Поэтому до самой смерти я не перестану их звать: Придите к Иисусу Христу! Он желает простить вас, как простил и меня. Он хочет даровать вам вечное блаженство, как даровал его мне!
Пастор от возмущения даже всплеснул руками.
— И это ты не называешь «мечтаниями»? Какое фарисейское лицемерие: ему, мол, прощены грехи! Он спасён! Откуда ты взял эту уверенность в прощении грехов? Чем ты докажешь, что ты спасён? — кричал пастор, топая ногами.
— Уверенность? — переспросил Степан. — — Как можете вы меня об этом спрашивать? «Ты учитель в Израиле и не знаешь этого?» Эта уверенность живёт в моём сердце, где прежде владычествовал грех. И в Слове Божием говорится: «Пишу вам, дети, потому что прощены вам грехи ради имени Его». Доказательство же своего спасения я нахожу в словах: «Верующий в Сына Божия имеет свидетельство в себе самом; неверующий Богу представляет Его лживым, потому что не верует в свидетельство, которым Бог свидетельствует о Сыне Своём». И ещё: «Имеющий Сына имеет жизнь», «Верующий в Меня имеет жизнь вечную». Господь говорит: «Небо и земля прейдут, а слова Мои не прейдут»…
— Довольно! — гремел пастор. — Если бы Сам Христос был здесь, и Он не мог бы переубедить тебя.
Я не хочу больше разговаривать с таким самонадеянным фарисеем. Довольно мне доказательств, ты настоящий «мечтатель»! Я запрещаю тебе распространять твоё лжеучение у нас в окрестности. Отцу твоему не удалось тебя проучить достаточно, но я сумею заставить тебя замолчать! Я не дозволю, чтобы подобное лжеучение отвращало от чистой евангельской апостольской церкви наш добрый словацкий народ! Я не дозволю совращать его в проклятые секты! У нас ещё существуют власти, как светские, так и духовные: они уж сумеют восстановить порядок и тишину! А теперь, если хочешь уйти по добру, молчи и убирайся вон!
Степан вышел. Так окончились для дубравских «мечтателей» мирные переговоры. Хотя Степан и предчувствовал, что свидание с пастором ни к чему не приведёт, он всё же был поражён и опечален быстрым и неудачным исходом своей попытки примирения с пастором. Пётр, увидев издали возвращавшегося Степана, сразу заметил, что его товарищ был огорчён.
— Ты, верно, не застал его дома? — спросил он Степана.
— Да нет, застал!
Степан опустился на траву под дерево, Пётр последовал его примеру. Но Пётр недолго усидел на месте.
Рассказ Степана так волновал и возмущал Петра, что он поминутно вскакивал с места, высказывая своё негодование.
— Теперь ты видишь, — говорил Степан, — что я ничего не уладил в этом деле, а только, наоборот, испортил его. Пастор теперь так настроен против нас, что будет ещё больше возбуждать людей в церкви. За нас, верующих, я не боюсь, зная, что ничто не отвратит нас от истины. Не боюсь и за тех, в сердцах которых уже начало действовать Слово Божие. Но я боюсь, что теперь у нас не будет возможности распространять дальше истину. Люди уже нас давно начали бояться. На днях я пошёл навестить Петрана. а его домашние закрыли передо мной дверь. Что будет с такими людьми? Эти бедные души верят, что мы действительно «мечтатели», и не станут принимать нашего свидетельства. Эта мысль терзает меня!
Не печалься так, Степанко! — сказал Пётр, обнимая друга. — Ты ведь сказал пастору, что его дело проповедовать с кафедры, а наше — на полях и в лесах. Народ нас и там услышит. Ты увидишь, что всё будет хорошо!
Это твёрдое упование Петра, как утренняя роса, освежило Степана.
— Ты прав, Пётр! Пастор не будет молчать, но и мы не будем молчать! В распоряжении пастора, правда, многое. На его стороне власти, но у нас найдётся пять «камешков» — пять ран нашего Спасителя.
Как именем Иеговы победил Давид Голиафа, так будет и с нами. Мы не будем сражаться, мы только выступим во имя Господа, согласно Его повелению: «Вы будете свидетелями Моими». Ученики Иисуса ответили первосвященнику: «Справедливо ли пред Богом — слушать вас более, нежели Бога?»
Друзья помолились, сложив к ногам Господа свои нужды и упования, и в радостном настроении пошли домой.
С удивлением узнал Степан о намерении инженера заняться образованием Петра.
— Не знаю, — говорил Пётр, — после всего случившегося не изменит ли господин инженер своих планов? Если нет, то я буду бесконечно благодарен Господу за возможность углубиться в изучение Его Слова и божественных истин.
Пётр рассказал другу всё, кроме причины, толкнувшей инженера на мысль устроить Петра в училище.
После такой серьёзной беседы вопрос о женитьбе казался Петру неподходящим. Он решил ждать другого, более подходящего момента, чтобы посоветоваться со Степаном об этом.