детская писательница

Мечтатели

Первый год прошёл для Степана быстро. Ему много было чему учиться. Он начал учить немецкий язык и скоро умел уже читать и писать по-немецки. Можно было сказать, что Степану, как говорится, везло. Он был расторопен и смышлён и во второй год своей службы попал в денщики к молодому жизнерадостному офицеру, у которого Степану жить было привольно. Домой он писал всё реже и реже, оправдываясь тем, что у него нет времени. И это была правда. В свободные часы от службы барин брал его с собой на весёлые вечеринки. В этой компании никто из офицеров не верил в Бога.
Барин открыто говорил ему, что заповеди Божии существуют только для баб, детей и тёмного народа. Степан, слушая такие глумления от господ в былые времена, подумал бы, что Бог вот-вот покарает их за нечестивые речи. Но Бог их не карал, и, наконец, и сам Степан перестал верить в Бога.
Он видел и слышал, как люди вокруг лгали, клеветали друг на друга, божились по пустякам, не святили воскресного дня, вели распутную жизнь, оставаясь при всём этом ненаказанными. Мужья обманывали жён, жёны — мужей. Степану не раз приходилось устраивать для своего молодого барина свидания с красавицей-женой старшего офицера. Но в один прекрасный день это дело вышло наружу, и офицеру пришлось покинуть полк. Степана приставили к другому офицеру. Последний был человек положительный, женатый, любил много читать. Когда он заметил, что Степан тоже много читает, он стал давать ему книги и газеты.
Читая их, Степан ещё более пришёл к убеждению, что нет ни Бога, ни вечности, ни ада. Следовательно, люди должны заботиться только о том, чтобы им хорошо жилось здесь на земле, так как загробной жизни не существует. Это его обрадовало, потому что до сих пор его ещё смущало чувство боязни перед Невидимым. Теперь же он безбоязненно мог делать всё то, что делали другие. Тайновидца Бога не было.
Нужно быть лишь настороже, чтобы дурного не заметили люди.
В следующее воскресенье Степан напился, затем начал со всеми играть в карты. Так всё глубже и глубже он стал погружаться в грех. Внешний вид его изменился, свежесть лица исчезла, не стало его прежнего прямого и серьёзного взгляда. Его взор блуждал, как у человека, что-то скрывающего. Но кому было дело до бедного солдата? На что солдату бессмертная душа? Было бы у него лишь здоровье, тело и голова на плечах.
Теперь Степан не отставал от своих распутных товарищей. На третьем году службы он отличался от других лишь тем, что не имел связей с женщинами. «Ни одна из них не останется мне верной, — думал он, — а обманывать себя я не допущу».
— Чего же ты хочешь? — приставали к нему товарищи.
— Хочешь быть лучше нас?
Они так долго насмехались над ним, что, наконец, и в нём стало пробуждаться стремление к новому греху. Было воскресенье. Пользуясь свободными часами, солдаты шли в город. Степан пошёл в трактир, чтобы потом пойти туда, где он навеки хотел похоронить своё достоинство и честь.
Проходя мимо одного дома, Степан вдруг услышал пение. Он остановился. Как истинный словак, он очень любил пение. Пели давно не слышанную им знакомую песню. Доносившиеся звуки напоминали ему далёкое прошлое, когда жизнь его была лучше и чище. Степан взглянул на освещённые окна и вспомнил, что был пост. В это время открылась дверь, и в дом вошло несколько человек. Степан успел заметить, что внутри сидели мужчины и женщины; шло богослужение, хотя это была не церковь. Люди служили Богу, в Которого перестал верить Степан. Степан уже сделал шаг, чтобы уйти, как вдруг детская ручонка потянула его за рукав, и весёлый голосок произнёс:
— Пойдём туда!
— Разве сюда может каждый заходить? — спросил Степан.
— Конечно, пойдём!
Взяв Степана за руку, мальчик ввёл его в освещённую, тёплую комнату. Пение закончилось, и на небольшую кафедру поднялся престарелый мужчина. Он открыл Библию и начал читать: «Приготовься к сретению Бога твоего, Израиль… Ибо я знаю, как многочисленны преступления ваши и как тяжки грехи ваши» (Амос. 4, 12: 5, 12).
Проповедник говорил с большим убеждением, слова его западали в сердце Степана. О грехе он отозвался именно так. как его познал Степан, ничего не прибавляя и не убавляя. Ему казалось, что всё собрание смотрело на него, когда проповедник воскликнул: И ты, заблудший, ты, отрёкшийся от Бога человек, ты, неверующий в Бога, знай, что Бог существует! Он есть. Он всемогущ и свят, всеведущ и верен! Знай, что однажды тебе придётся встретиться с Ним! Приготовься к сретению Бога твоего! Он знает все твои грехи! Он всё слышал и видел… Он и теперь видит твоё сердце и знает, что ты сегодня намереваешься делать.
Проповедник говорил ещё, но Степан больше ничего не слышал. Он был бледен, всё слышанное глубоко поразило его. Ошеломлённый, он вышел вслед за другими на улицу. В кабак он в этот вечер идти не мог. И всю следующую неделю он не мог ходить с друзьями на вечеринки. Он был словно в аду. Его неотвязно преследовали слова: «Приготовься к сретению Бога твоего!»
Есть он не хотел, всё стало ему противно, и сон бежал от него. Грязные разговоры товарищей сделались ему отвратительны. Он знал, что Бог существует и что однажды он непременно встретится с Ним.
В продолжение всей недели вспоминал Степан один за другим свои грехи. Он сознавал, что ими оскорбил Бога. В отчаянии он не раз повторял: «Зачем я пошёл на это собрание?»
Следующее воскресенье Степан опять пошёл туда же. Одним из первых он занял место на передней скамье. Собрание ещё не началось, и присутствующие перешёптывались между собой. К Степану подсел молодой человек и с участием спросил его: может ли он чем-то помочь ему? Степан ничего не смог ему ответить. Тогда тот стал говорить ему о Сыне Божием. Ещё ни разу не слыхал Степан, чтобы так кто-то говорил о Христе. Сам того не сознавая, он начал рассказывать своему собеседнику о мучивших его мыслях. Много он рассказать не успел, так как началось пение. На этот раз на кафедру поднялся молодой проповедник. Он прочёл:
— Придите ко мне, все труждающиеся и обременённые, и Я успокою вас.
Стих этот был Степану знаком с детства, но только теперь он впервые понял его. Только теперь испытывал он, что значит быть «труждающимся и обременённым». Никогда раньше не думал он о Том, Кто призывает его; что зовёт его Иисус Христос, Сын Божий, Спаситель мира!
А как дивен был Спаситель! Проповедник с такой любовью говорил о Спасителе, что Степану казалось, что он видит Его пред собою простирающим к нему объятия и говорящим: «Приди ко Мне!»
— Иисус Христос хочет спасти тебя! — продолжал проповедник. Приди к Нему. Ты обременён грехами, грех губит тебя, приди к Нему! Сознай свой грех, и Он снимет с тебя твоё бремя. Сын Человеческий пришёл взыскать и спасти погибшее!
Степан верил, что Сын Божий зовёт его устами раба Своего. Убеждение это было так сильно, что когда другие начали петь, он упал на колени и сознался пред Господом во всех своих грехах, обливаясь слезами раскаяния и умоляя Бога о прощении и помиловании. Как луч солнца, который прорвался сквозь тёмные тучи и разогнал их, так под влиянием молитвы из сердца Степана исчез страх. Степан знал, что он грешник, но теперь уже грешник помилованный, получивший полное прощение во имя Иисуса Христа.
На следующий день Степан купил Евангелие. В свободные часы стал ревностно посещать собрания. Настал, наконец, последний год военной службы. Раньше Степан мечтал навсегда остаться на военной службе, теперь же он не мог дождаться конца. Ему сильно хотелось домой, чтобы рассказать односельчанам об Иисусе Христе, о Божией любви. В себе он видел теперь того гадаринского бесноватого, которого исцелил Иисус. И ему теперь говорил Спаситель: «Возвратись в дом твой и расскажи, что сотворил тебе Бог».
И вот, наконец, Степан дома! Велика была радость родителей, родных и товарищей. Мать не могла вдоволь насмотреться на сына. Как он возмужал за это время, каким стройным стал, а как он умно говорит! Но прошло несколько недель, и соседи стали между собой перешёптываться о том, что Степан привёз с военной службы какую-то новую веру. Он больше не пьёт, не ходит на гулянья, а по утрам и вечерам читает Евангелие и молится. Никто из соседей не слыхал от него грубого слова, и мало осталось людей, с которыми бы он не говорил о Христе. Казалось, что весь день Степан только и помышляет об Иисусе.
Первые дни Хратские не возражали сыну, но когда он предложил им вместе читать Евангелие, отцу это не понравилось. Ещё больше рассердился отец, когда Степан стал увещевать его оставить ругань и примириться с Блашко, с которым тот был в ссоре. Когда Андрей возвращался домой пьяным, Степан уговаривал его бросить пить. За эти обличения Андрей с женой сердились на Степана. Наконец, и мать восстала на него, потому что он и ей говорил, что она грешит, сбывая за спиной отца разный товар. Так вся семья отшатнулась от Степана, один только дедушка Андрей всегда готов был слушать те чудные слова, которые читал ему Степан. Но днём у них часто не было свободного времени, и они читали иногда ночью.
В первые дни после приезда Степан пошёл навестить Блашко. Последний был человек серьёзный. Он усердно читал книгу Иова, Иисуса Навина, а в воскресенье и проповеди. Блашко слыл среди соседей за умного человека, да и сам себя считал таковым. Но то, что говорил об Иисусе Христе Степан, было для Блашко ново. Он видел, что Степан лучше понимает Священное Писание, и это его раздражало. Он стал презирать Степана, стараясь вступить с ним в спор. Однажды подобный спор Блашко закончил такими словами:
— Если человек уповает на Бога и старается честно прожить жизнь, то Бог, конечно, всё простит ему за гробом. Но кто из живущих может знать, что грехи его прощены?
— Я знаю! — радостно отозвался Степан.
— Молчи и не хули Бога! — сердито отвечал Блашко.
— Я не хулю Бога, — ответил Степан. — Иисус Христос говорит: «Придите ко Мне, все труждающиеся и обременённые, и Я успокою вас!» Если вы зовёте к себе гостя и хотите его угостить, вы ведь его к себе действительно ожидаете. Когда он придёт, вы его угощаете, и гость знает, что именно вы его накормили. Точно так было и со мной. Иисус Христос позвал меня, и я поверил Ему и пришёл к Нему, получив от Него милость и прощение грехов. Я был связан грехами, но Он снял с меня это бремя, и я теперь свободен. Итак, всякий человек может и должен знать, что Спаситель простил ему грехи. Если же он этого не знает, значит, он ещё не принял Его прощение.
— Самодовольный фарисей, праздный мечтатель!
— закричал на него Блашко.
Мальчишки, услыхав слова Блашко. передали их другим, и так появилось в Дубравке прозвище «мечтатель».