детская писательница

Церковные дела

В П., в квартире госпожи Г., по субботам устраивались вечерние молитвенные собрания. Прошло несколько недель с того дня, как Степан был у пастора. За это время число посетителей в их собраниях успело значительно возрасти. Слово Божие не тщетно падало в их сердца. Во многих душах зарождалась и чувствовалась новая жизнь. Это не осталось незамеченным и для местных жителей.
— Никогда прежде не собирались у нас лютеране читать Слово Божие, — говорили друг другу жители П. — Раньше они ничем не отличались от католиков, разве только тем, что ходили в свою церковь.
В самом П. лютеранской церкви не было, так как община была маленькая. Лютеранам приходилось ходить в церковь в Ракован. Летом они ходили туда чаще, но зимой попадали только на большие праздники. Дома же они обходились и без Слова Божия.
Никого и не интересовала их духовная жизнь. Некоторые лютеране в П. ходили в Ракован и к причастию, не давая себе никакого отчёта в том, чего они этим достигают или ищут. Некоторые даже не приняли конфирмацию, но к причастию ходили, потому что это так полагалось. Они говорили, что совсем без церковных обрядов не обойдёшься, нужно делать то. что делают другие. Так жили они. часто не допонимая смысла этого священнодействия.
Дети лютеранских родителей прежде посещали католическую школу. Когда же открылась лютеранская школа, родители стали посылать своих детей туда. Но в той школе не было уроков Закона Божия. Эти печальные церковные дела и необходимость их изменения не раз служили темой долгих обсуждений в местных газетах. Но кому было дело до заблудших в П. душ?
Но заглянем на маленькое собрание, устроенное у госпожи Г… Сегодня оно обещало быть особенно многочисленным. В пятницу из городка М. приехал церковный служитель с важной новостью. Когда знакомые, обступив его, приглашали на собрание, он с сомнением покачал головой.
— Берегитесь! Это, верно, те же «мечтатели», что и у нас в горах.
Люди удивлялись: как могут быть «мечтателями» те, которые читают Слово Божие? Они ещё более стали настаивать, чтобы церковный служитель посетил собрание и лично убедился в своём заблуждении. Все его считали человеком, которому знакомо Священное Писание. Случалось, правда, что он иногда выпивал; но это бывало в исключительных случаях: на свадьбах, по окончании школьных экзаменов и тому подобное. В общем он слыл за человека умного и почтенного. Раньше он был учителем в Южной Венгрии, а иногда из-за отсутствия пастора ему приходилось проводить и богослужение. Переселившиеся туда словаки вели там почти растительный образ жизни, и никто о них не заботился. Такому учёному книжнику, как этот церковный служитель, жители П. охотно верили.
— Есть у нас в горах, — рассказывал он, — один молодой человек, который, по возвращении с военной службы, привёз с собой новое учение. Пастор наш говорит, что все подобные новинки приходят к нам из Англии. Этот молодой человек начал у нас развращать народ, и ему уже удалось увлечь некоторых.
— Что же это у него за новая вера?
— Да этот Степан говорит, что ему прощены все грехи, а мы все живём во тьме. Он говорит, что мы должны обратиться к Богу и возродиться через Духа Святого, как будто мы не крещёные христиане… Он также утверждает, что мы не должны грешить. Целый десяток пасторов с Библией в руках не переубедят этого упрямца. В церковь он больше не ходит, хотя некоторые из его последователей и посещают её. Наверное, и у вас здесь происходит нечто подобное. В день приезда церковного служителя в П. было назначено собрание. Никогда ещё не собиралось столько людей на собрание, всем интересно было знать, какое впечатление останется от него у церковного служителя.
В этот вечер провизор Урсини говорил проповедь о богатом юноше, который с печалью удалился от Иисуса, когда Спаситель предложил ему раздать своё имение и следовать за Ним.
Проповедник указывал на то, что богатый юноша получил бы всё, если бы он только решил следовать за Иисусом. Но любовь к богатству так прочно укоренилась в его сердце, что он не мог расстаться со своим имением. Только это было причиной его гибели.
Говорящий приглашал своих слушателей обратиться к Иисусу Христу, только Иисус может спасти и освободить человека от греха.
— Несомненно, — говорил после собрания церковный служитель, — несомненно, это такой же «мечтатель», как наш Степан. Бог не требует от людей, чтобы они отдавали всё. Он только хочет, чтобы они вели порядочную жизнь. Будьте осторожны!
До следующего собрания, назначенного в субботу, в П. успели распространиться всевозможные слухи о «мечтателях». Поэтому снова в собрании было много любопытных, пришедших послушать провизора.
— Сегодня у нас будет молитвенное собрание, — объяснил Урсини присутствующим. — Каждый может молиться о том, что у него на сердце. Мы будем также молиться о больной матери моего друга, он очень просил меня об этом.
На собрании присутствовала и госпожа Г. — хозяйка дома. Она не могла удержаться от слёз, когда Урсини от всего сердца горячо молился о больной. Со слезами молилась и молодая девушка, игравшая на органе. Она просила Господа благословить и привлечь к Себе те души, которые Его ещё не знали. Старушка Прибовская молилась за своих господ, вдова Мала — о своих детях. Индрик просил Бога, чтобы в П. началось духовное пробуждение.
В конце собрания двое мужчин просили Господа о прощении грехов. Один из них был лютеранин, другой — католик.
Те присутствующие, которые не решились открыто исповедать свою греховность и нужду в прощении, хотя они это и сознавали, ушли с собрания печальными. Те же, кто считал себя праведным, говорили: «Верно сказал церковный служитель, это действительно «мечтатели».
После окончания собрания Урсини беседовал с двумя мужчинами, которые молились о прощении. Один из них был лютеранин, он не умел ни читать, ни писать. До этого времени никто не заботился о душе этого бедного человека. Никто не объяснял ему, что он грешник, что его душа бессмертна и что есть Бог, Который любит его. Бедняга жил, не зная ни Христа, ни Бога. Он ничем не отличался от словацкого мужика, о котором рассказывается, что, возвратившись в пятницу на Страстной неделе из церкви, он сказал своей жене: «Послушай, жена. Кто-то умер! Я слышал о Нём в церкви такую чудную речь, что заплакал». Мужик не знал, что речь шла о Спасителе, о Сыне Божием, умершем на кресте за его спасение.
— Да поможет вам Иисус Христос начать новую жизнь, — пожелал Урсини, обнимая своего собеседника, плакавшего от умиления. — — С этого часа вы принадлежите уже не себе, а Ему.
Второй мужик, католик, уже годами пробовал «спасаться» добрыми делами, паломничествами и постом, но не приняв Иисуса в сердце, не мог без Него достичь прощения грехов.
Оба они и раньше бывали на подобных чтениях Слова Божия, но только сейчас свет Христов вошёл в их сердца. Они радовались, что наконец пришли к Источнику всякого добра и света и могли свободно изливать свои сердца пред Господом. Счастливыми они покинули дом, где получили то, к чему давно стремилась их душа.
Прибрав и проветрив комнату, Урсини сел дописывать начатое письмо в миссионерскую школу в Германии. Дописав его, он вынул из кармана куртки три других письма. Первое было коротким: оно извещало о благополучном прибытии его друзей в X.
Другое письмо было от ракованского пастора. Открыв его, Урсини начал читать. «Занимайтесь своей медициной, мешайте ваши лекарственные снадобья, а в чужие дела не вмешивайтесь! То, что вы пишете о необходимости евангелизации края, одни лишь красивые фразы. У нас существуют церковные приходы, и мы не допустим, чтобы вы совращали наш благочестивый словацкий народ. Да и кто они, эти совратители? К какой секте принадлежат? Мы ничего о них не знаем! Если вы возомнили, что призваны быть апостолом, поезжайте в Африку. Не только мы, но и католики будут рады, если вы оставите нас в покое. Вы пишете, что лютеранам далеко идти в Ракован в церковь. Это правда. Но что поделаешь? Если праотцы наши, у которых насчитывалось только три лютеранские церкви, могли их посещать, то такой же далёкий путь могут совершать и благочестивые жители П. Надеюсь, что вы примете это к сведению. Но если и этими доводами не удастся заставить вас выбросить из головы ваши преобразовательные планы, я вынужден буду обратиться к властям, которые уж сумеют разобраться в этом деле. Я всей душой ненавижу сектанство и ханжество. Вам не сдобровать, если вы вздумаете распространять вашу ересь в моём приходе. И. И., пастор».
Прочитав письмо, молодой человек опустился на колени для молитвы. Он молился о писавшем эти строки, о его «благоустроенном» приходе и о «благочестивом» словацком народе. Он просил также Господа даровать ему возможность, несмотря на угрозы пастора, продолжать работу на ниве Божией в П. Прошло четыре недели с того дня, как Степан беседовал с пастором. На лугах и в лесах за это время уже многое изменилось: весенние цветы отцвели, уступая место шиповнику, распространявшему чудное благоухание. В Дубравке настала горячая рабочая пора. У
Блашко перестраивалась мельница; Пётр расширял свой домик, Хратские помогали ему. Подошло также время сенокоса и других полевых работ; да в лес ещё нужно было торопиться за дровами, чтобы не пропустить срок вывоза леса, который строго соблюдался в этих краях.
Никогда ещё в Дубравке так не спорилась работа. Бог послал им чудную погоду, и работа дружно продвигалась вперёд. Раньше всех вставали Степан. Мишко, Пётр, Марьюшка, Андрей и Ветка Хратские. Приятно было смотреть, как работа кипела в их руках. До начала трудового дня они собирались для общей молитвы; затем Степан читал несколько стихов из Евангелия, которые они потом вместе обсуждали. Нередко они шли на работу с пением; иногда пели они и на поле. Люди удивлялись их радостному настроению; особенно дивились на «мечтателей» рабочие, строившие дом Петра. Оказалось, что у «мечтателей» была действительно какая-то особенная вера, которая могла вполне преобразить жизнь человека.
Рабочие были нездешними, и они не могли понять, почему «мечтателями» называют людей, которые никому не сделали ни малейшего зла. Сперва между собою, а затем и другим, они говорили: «Хорошо бы и нам стать такими!»
Поразительная перемена была видна и в Хратскомотце. Раньше он часто напивался, теперь же крепких напитков он даже видеть не мог. Раньше он немилосердно гонял своих сыновей на работу, и если что было ему не по вкусу, он страшно ругал домашних. Теперь же он уговаривал своих сыновей не переутомляться. Особенно беспокоился он о Степане, всегда выбирая для него работу полегче. Хотя Степан теперь и поправился, однако прежней силы в нём не было. Женщины озабоченно говорили: «Вряд ли ему удастся вполне окрепнуть; всю жизнь он будет чувствовать, что пострадал за Христа».
Хратский часто бывал задумчив. Если бы Степан и Марьюшка его всячески не развлекали, он молчал бы весь день, отдавая лишь необходимые распоряжения по хозяйству. Он всегда первым вставал из-за обеденного стола, чтобы приготовить комнату для послеобеденного чтения Слова Божия; на чтение приходили иногда и посторонние люди.
Однажды жена Хратского хотела продать зерно без ведома мужа. Хратский это вовремя заметил. Нахмурившись, он сказал ей:
— Я от тебя ничего не запираю и не скрываю. Зачем ты обманываешь меня и гневишь Бога? Довольно мы уже раздражали Господа, пора начать новую жизнь. Хратской стало стыдно, но главное, ей было неприятно слышать это замечание от мужа.
— Каким ты сделался благочестивым. — язвительно заметила она. — Я не столько зерна вынесла из дома, сколько ты денег отнёс в кабак!
Это было раньше, сокрушённо ответил Хратский, — но теперь я этого не делаю. Брось и ты свои дурные дела!
Страшно было и подумать, какой шум поднялся бы в прежние времена, если бы жена посмела заговорить с ним таким тоном.
Хратская была рада перемене, происшедшей в муже, но она не могла понять его. Не желая отставать от детей, она во многом изменилась, но её сердце было ещё прежним. В Хратском же была видна большая перемена, и со дня на день она становилась всё ощутимей. Спал он теперь в амбаре. Один Бог знает, сколько бессонных ночей провёл он там. Теперь он видел, какой ужасной была его безбожная жизнь. Утешение и отдых душе он находил только, слушая чтение и изъяснение Слова Божия. Часто чтение ещё более обличало его совесть, на душе его становилось от этого тяжелее.
Два раза, ища утешение, он пошёл в церковь. Но с того времени, как Степан говорил с пастором, слов Спасителя: «Любите друг друга» не было больше слышно с кафедры. Напротив, каждое воскресенье оттуда была слышна проповедь, направленная против дубравских «мечтателей».
Сам Иисус Христос, говорил пастор, выгнал плетью из Иерусалимского храма всех меновщиков и продавцов. Так и нам следует гнать из нашей церкви тех. которые её хулят и отвращают от неё народ.
В другое воскресенье он говорил:
— Мы, лютеране, основывающиеся на чистом учении наших предков, не должны торговать и поступать с нашей верою так, как еврей торгует кожей. Слушатели смеялись в церкви меткому, по их мнению, сравнению пастора. Выходя из церкви. Хратский слышал, как бранили его сына.
Случилось, как и предполагал Степан: «мечтателей» сторонились и избегали, как чумы. Если ктонибудь встречался с «мечтателем», тотчас начинались насмешки.
Когда Блашко шёл в церковь, его обыкновенно сопровождал Мишко. Но и его все сторонились. Его бывшие друзья насмехались над ним, называя Степана «дубравским господином пастором», Петра — «господином учителем», а Мишко — — «церковным служителем». Глумясь, они спрашивали Мишко: много ли он собрал денег и скоро ли станут поднимать колокол на новую колокольню близ мельницы? Мишко всегда расстроенный возвращался из церкви. Отец утешал его, говоря, что со временем всё уляжется.
— Зачем ты туда ходишь? — спрашивал его Пётр.
— Что ты выносишь оттуда? Я удивляюсь, что ещё дядя туда ходит. Вы, наверное, ждёте, чтобы вас оттуда выгнали плетью? Они говорят, что мы «мечтатели».
Но Иисуса Христа первосвященники тоже обвиняли в том, что Он развращает народ. А раз мы принадлежим Ему. чего нам ожидать ещё?
— Но для чего же наши праотцы построили храм? — отстаивал церковь Мишко.
— Конечно, не для того, что теперь там проповедуется.
Надо мною также смеялись, говоря, что я уже строю новую школу. Но я только рассмеялся, услышав это. Напрасно ты расстраиваешься из-за этого. Если бы ты от всего сердца любил Иисуса, то не придавал бы столько значения их словам.
Но многое ещё пришлось пережить Мишко, пока он согласился потерять всё ради Христа. Почёт и уважение мирских людей — — вот чем он больше всего дорожил.
Интересовали друзей и другие события. Они часто вспоминали.. благодетеля Петра», как они прозвали инженера. На следующий день после внезапного отъезда барона Рейнера из Дубравки вечером умерла его жена. Пётр и Степан решили поехать на похороны. Они от всего сердца разделяли горе инженера. Когда они подошли к дому, большая толпа уже стояла у дверей. Оба пастора, из Ракован и местечка М., читали литургию и молитвы. Хористы были в саду. При выносе умершей они спели два хорала; затем шествие направилось к железнодорожной станции. Пётр влез на камень, откуда хорошо мог видеть всех родственников покойной. Он глубоко сочувствовал всем скорбящим, особенно инженеру.
Окаменев от горя, стоял барон Рейнер у гроба своей жены. Яркие солнечные лучи падали на его обнажённую голову, но он этого не замечал. Лицо его казалось совершенно безжизненным.
Петру было жаль, что он не мог подойти к инженеру и выразить своё соболезнование. Он стоял далеко от барона, да и как ему. бедному мужику, решиться при всех подойти к такому барину. «Если бы он только взглянул вверх, — думал Пётр, — он, наверное, увидел бы меня…»
Желание его исполнилось. Во время пения инженер поднял голову, и, как ни огромна была толпа. Пётр увидел, что барон заметил его. На лице Петра можно было прочесть искреннее глубокое сочувствие, и барон разглядел это. В знак благодарности он слегка кивнул головой, давая понять, что увидел Петра и рад его присутствию.
Пение умолкло, и похоронная процессия двинулась в сторону станции. Пётр тоже пошёл со всеми, но увидеть барона ему больше не удалось. Со станции Пётр и Степан пошли навестить провизора Урсини. Дома его не оказалось, и им пришлось ждать. Придя домой и увидев друзей, Урсини несказанно обрадовался.
— Сам Господь привёл вас сегодня ко мне. приветствовал он друзей, — так как сегодня я особенно нуждаюсь в духовном подкреплении.
Его лицо было бледно и печально. Он попросил Степана прочесть что-нибудь из Слова Божия. Степан открыл Евангелие и прочёл несколько стихов, которые так подходили к сегодняшнему дню. Петру казалось, что Степан так вдохновенно ещё никогда не говорил. После чтения они склонились в единодушной молитве.
— О, как безмерно благ наш Господь! — сказал Урсини. вставая с молитвы. — Он видел, что душа моя жаждет подкрепления. Он знал, что я изнемог бы. если бы вы не пришли сегодня ко мне. И вот Он подсказал вашим сердцам приехать в П.
Друзья рассказали Урсини о намерении инженера относительно Петра. Провизора это очень заинтересовало и обрадовало. Пётр высказал опасение, что инженер в своём горе может забыть его дело. Но Урсини заверил его в обратном, и Пётр решил спокойно и терпеливо ждать известий от инженера. Друзья также говорили и о молодом Николае Каримском сыне аптекаря. В последнее время Степан, а затем и Пётр часто навещали его в Боровске и в тёплые дни выносили на носилках в лес. После похорон матери его снова должны были перевезти на дачу; там он чувствовал себя всегда лучше. Николай всегда радовался приходу молодых людей, особенно нравился ему Степан. Дружба между ними росла с каждым днём.
От Николая Каримского Степан узнал, что жена инженера умерла в полном мире, как дитя Божие. Это сильно обрадовало молодых людей. Они теперь с большим усердием молились об инженере, чтобы он также познал Спасителя и мог с радостью ждать встречи с женою в вечности.