детская писательница

Глава 7

Утро. Торжественный завтрак прошёл. Гости небольшими группами расположились в большой библиотеке пана Орловского. Недалеко от двери в столовую, оживлённо беседуя, стояла одна такая группа.
Вы знаете, — сказал пастор Г., добродушный толстяк, — аптека опять открыта!
— Что вы говорите! Наверное, молодому Коримскому стало лучше.
— А вот идёт наш доктор Раушер… Скажите, пан доктор, Николаю Коримскому лучше?
— Да, господа. А почему вы спрашиваете?
— Потому что пан Коримский снова открыл аптеку.
— Так он же не сам работает — у него теперь есть провизор.
— Вот как? Это другое дело, — сказал адвокат Краус. — Да и странно было бы, если бы он сам работал теперь.
— Это почему же? — любопытствовал молодой профессор П.
— Разве вы не знаете, что случилось с молодым Коримским?
— Я ничего не слышал.
— Произошёл несчастный случай: он отравился при составлении лекарства.
— Тише, господа, не будем здесь об этом говорить! — предостерёг всех доктор.
— Почему же?
— Да как бы там ни было, а Николай Коримский — родной брат молодой пани Орловской, и она об этом несчастном случае ничего не знает.
— Что вы говорите! Скажите нам только — он поправится?
— О да, но не так скоро.
Господа отошли от двери, продолжая беседу. Если бы кто-нибудь из них обернулся, он бы увидел, как чья-то маленькая рука отпустила занавес, который она крепко сжимала во время разговора гостей. И если бы они не ушли, то, наверное, услышали бы вырвавшийся из её груди стон.
— Мой единственный брат отравился, а я и не знала!..
После обеда, к большому удивлению слуг, со своими друзьями уехал и пан Адам, но без своей молодой жены. Она проводила его вместе со старым паном только до железнодорожной станции.
— У господ свои странности, — шептались слуги. — Такую красивую молодую женщину оставить после свадьбы одну и отправиться скитаться по свету! Наш брат так бы не поступил!
Во время уборки дома молодая хозяйка уже сама распоряжалась, а старый пан отправился осмотреть свои владения.
К вечеру Маргита, одетая в шубу и шапку, вышла из дома, сказав слугам, что хочет пойти прогуляться и чтобы ей навстречу к кладбищу выслали сани, когда вернётся хозяин. То, что она захотела пойти прогуляться в такую хорошую погоду, а не сидеть дома, никого не удивило. Однако, что бы они сказали, если бы увидели, что она направилась не к кладбищу, а в сторону города, и как она лёгкими шагами переходила улицы, пока не остановилась напротив ярко освещённой аптеки на Замковой улице?
До этого места дошла Маргита Коримская, но дальше идти у неё не было сил. Дома она скрывала боль свою, твёрдо решив: «Я должна увидеть брата!». Теперь она была у цели и всё же так далеко от неё. Ведь она брата совсем не знала. Может быть, он никогда и не думал о ней? Ведь он не был одинок. Там, за теми занавешенными окнами, жил и страдал её родной отец, которого она тоже не знала. Отец, который, якобы, был виновен в том, что она сирота, и которого она всё равно любила. Если бы сейчас она вошла и представилась ему, то напомнила бы ему прошлое и его вину. А ему и так тяжело — ведь у него нет никого, кроме сына. Но если дело так обстояло, зачем мать тогда связала свою жизнь с другим человеком? Может быть, отец принял бы её теперь, будь она свободной, и она могла бы помочь ему ухаживать за больным братом… Но между ними — глубокая пропасть…
Молодая женщина, не в силах больше думать и обессилев, прислонилась к стене. Вдруг она вздрогнула: кто-то открыл дверь аптеки. В освещённом дверном проёме стоял высокий мужчина с бледным лицом.
— Я скоро вернусь, — сказал он, — скажите это моему сыну, когда он проснётся.
— Хорошо, пан Коримский, — ответил изнутри спокойный мужской голос.
Маргита поняла, что перед ней её родной отец. С опущенной головой он шёл прямо на неё, не видя её. Она затаила дыхание, потому что ей показалось, что он услышит биение её сердца. О, как ей было жаль отца, как бы она хотела прильнуть к его груди! Она увидела, что он печален и несчастен. Когда он поравнялся с ней, она едва удержалась от того, чтобы не броситься к нему и крикнуть: «Отец, отец! Не проходи, остановись, ведь мы не чужие!».
Отец был уже далеко, когда она наконец собралась с духом и, прижав обе руки к лицу, шагнула к двери аптеки. Она решила во что бы то ни стало хотя бы спящим увидеть незнакомого брата.
Она попросит того, кто проведёт её к нему, не говорить об этом отцу.
Она вошла. Два практиканта спросили её сразу, чем они ей могут служить. Она купила первое попавшееся: духи «Резеда», хотя у неё дома духов было достаточно, и зубной эликсир. Убирая дрожащими руками свой кошелёк, она обернулась. К её удивлению, в дверь заходил как раз тот самый молодой человек, которого она, когда они с дедушкой ехали с вокзала, пожалела, что ему приходилось идти пешком в такой холод. Но, взглянув в его доброе лицо, ей сразу стало спокойнее. Почувствовав к нему сразу доверие, она осмелилась обратиться к нему.
— Позвольте, пан, — произнесла она тихо, чтобы практиканты не слышали, — узнать, как чувствует себя больной пан Коримский?
— Слава Богу, ему уже лучше, и теперь он спит, — ответил тот поклоном.
— Если он один, не могли бы вы провести меня к нему? Я его не потревожу, — попросила она.
Молодой человек снова поклонился и молча отворил дверь в коридор.
— Вам моя просьба, наверное, кажется странной? — спросила Маргита, когда они поднимались по лестнице.
— О нет, я вижу по вашему лицу, что вы поступаете так па велению сердца.
Она крепко пожала его руку.
— Вы правы, ведь он мой брат! — и склонила голову, не в силах скрыть свои чувства.
Несмотря на своё волнение, она почувствовала, как рука молодого человека похолодела в её руках и как он вздрогнул, словно от электрического тока. Он её понял. Она посмотрела в его бледнее загадочное лицо.
— Вы, должно быть, удивлены тем, что я здесь?
— Нет, пани, я бы удивился, если бы вы не пришли, — ответил он тихо.
О, какой у него приятный голос! В глазах её появились слёзы.
— Значит, вы меня уже знаете и нет необходимости представляться и объяснять? Но кто вы, пан?
— Сейчас я провизор у пана Коримского, Мирослав Урзин.
Они пришли.
Странно, — сказала Маргита, оглядываясь, — я здесь родилась, а вы здесь недавно, и мне приходится просить вас проводить меня к моему брату и не рассказывать о моём посещении.
— Я сделаю всё, как вы того желаете, но вот его комната, больной один. Пан доктор Лермонтов пошёл к доктору Раушеру, а пан аптекарь совершает прогулку.
Через несколько мгновений сестра уже склонилась над постелью больного брата. Годами она мечтала увидеть его. Совсем по-иному представляла она себе исполнение своей мечты!
Маргита горько заплакала. Встав возле постели на колени, она поцеловала брата в лоб. Так же тихо, как пришла, она оставила свой родительский дом, где, кроме молодого провизора, никто не узнал о её визите… Вечерние сумерки скрывали боль девушки, которой неузнанной пришлось покинуть отцовский дом.