детская писательница

Глава 65

Орлов, 1 декабря 19.. г.
Многоуважаемый пан маркиз!
Где-то под пальмами Египта Вы радуетесь теплу. У нас же дуют холодные ветры. Сейчас точно такая погода, как в тот день, когда неузнанный сын впервые переступил порог отчего дома, когда Свет в образе Мирослава пришёл к нам.
Мы в Подолине. Все заняты приготовлениями к путешествию.
А мне поручено сообщить вам о времени прибытия. К сожалению, я с ними ехать не могу: дедушка нездоров, и мы не можем оставить его одного — это первая причина. Во-вторых, моя врачебная практика так расширилась, что я не могу сейчас оставить моих больных. И в-третьих, не можем же мы оставить своё собрание.
Хотя я Никушу заменить не смогу, так же, как он не может заменить Мирослава, однако нужно свидетельствовать, и я рад, что могу это делать.
О, как я рад, что и Вы, пан маркиз, свидетельствуете о Христе, и я признаюсь, что хотел бы Вас видеть в Египте христианином и представителем Истины Божией. Но самоотречение — тоже завет нашего Господа.
Наша дорогая Тамара уже радуется, что сможет показать Никуше свою родину. Ему перемена климата, наверное, будет в пользу. Но если бы Вас там не было, они, наверное, лучше остались бы дома, потому что они здесь начали хорошее дело.
Тамара привезёт с собой Илону Зарканую — будущую жену пана Вилье.
Адам очень рад, что Маргита едет с ним. Однако я думаю, что они в Египте больше займутся исследованием Истин Божиих, чем египетских древностей. Маргита интересуется прежде всего выходом израильтян из Египта. Они хотят побывать также в священной стране. Они вместе с Тамарой и Николаем положили начало добрым делам. И всё это они оставляют под моим присмотром!
Не слишком ли много почётных поручений?
Вчера я был в долине Дубравы. Скучно там без Степана и Петра. Мариша проводит воскресную школу, и у неё уже доволь, но много учеников. Слово Божие преподаёт им теперь дедушка Градский. И хотя это не захватывающие проповеди Степана, всё же заметно, что Дух Божий говорит устами этого старца и благоприятно действует на души детей.
С кафедры в М. всё ещё мечут громы и молнии против бедных «мечтателей», однако ни один ещё не был поражён. Наш господин пастор Н. более осторожный человек: он с нами подружился.
При встречах мы по-дружески пожимаем друг другу руки. Несколько раз он был даже на наших собраниях. После проповеди Николая он молился. Но отчего мы сейчас такие хорошие друзья, я Вам напишу в конце.
От Степана и Петра мы получили письма, которые нас очень обрадовали. Пётр немного жалуется на тоску по родине, а Степан, у которого дома невеста осталась, полон святого воодушевления:
«Как хорошо, что Иисус Христос нам помогает и даёт каждый день возможность через самоотречение всё более уподобиться Ему и стремиться к совершенству». Его учитель Р. пишет о нём:
«Этот юноша всем своим соученикам настоящее благословение.
Он совершенно свободен от собственного «я», кроток, трудолюбии и полон любви в словах и в хождении, прекрасный характер». Я рад слышать такое о нашем воспитаннике.
Относительно дяди Коримского писать особенно нечего. Хотя состояние отчаяния у него прошло, но думаю, пройдёт ещё много времени, прежде, чем он обретёт мир.
Однако мы все верим и молимся, чтобы это совершилось. Он теперь снова сам работает в аптеке — не знаю, возложил ли он это на себя как наказание или делает потому, что Мирослав там всё так хорошо устроил. Ах, если подумать, то и это благоустройство стоило ему частицы жизни. По утрам и вечерам дядя часто часами стоит у могилы Мирослава, но это теперь уже напрасно. Но я рад, что возникший между ним и Николаем разрыв, перешедший было и на Маргиту,
Слагодаря стараниям Тамары постепенно сглаживается.
Это меня и не удивляет. Дети Коримского сильно ошиблись в своём отце. Он был очень несправедлив к тому, кто нам всем был дорогим благодетелем.
И последнее сообщение. Большое волнение вызвало в Подграде и его окрестностях то, что Орловские перешли в евангелическую церковь. Они открывают теперь школу, а Коримский ту часть парка, где находится могила Мирослава, отдал для устройства кладбища. Оно уже освящено церковью.
Однако, я думаю, что лучшим его освящением было то, что мы похоронили там останки чада Божия. О, спи спокойно, дорогой брат? После того, что ты ценой своей Жизни разбудил нас от греховного сна, мы решили оживить мёртвую евангелическую церковь, для которой ты был только презренным «мечтателем».
Ты однажды увидишь, что жил и умер не напрасно.
Мы знаем, что в глазах мира, что бы мы ни делали, всегда останемся «мечтателями».
Но это ничего. Слава Богу, что ночь заблуждения у нас кончилась, и в наших сердцах засиял свет правды
— Иисус Христос.
Ему предаёт и Вас, сан маркиз, любящий Вас Аурелий Лермонтов-Орловский.
«Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа».
Иоан.17:3