детская писательница

Глава 55

В музыкальном салоне горело много свечей. Ужин уже прошёл. У рояля сидели Ася с Лермонтовым и играли в четыре руки. У окна за тяжёлой гардиной стоял Николай Коримский в глубоком раздумье. Важные события он пережил сегодня в Подолине.

Но его мысли снова и снова возвращались к Тамаре. И сейчас его взгляд, словно магнит, тянулся к Тамаре, расхаживавшей с Маргитой по салону. Её белое платье резко отличалось от тёмного платья его сестры. Лица молодых женщин были серьёзны.

«Она моя!» — ликовал Никуша восхищённо, и когда она прошла недалеко от него, он едва удержался, чтобы не обнять её.

Он огляделся в салоне. На диване сидел счастливый дедушка рядом с профессором Герингером. Недалеко от них сидела в кресле Орфа с книгой на коленях. Позади неё прислонился к колонне Адам, провожая Маргиту взглядами, в которых легко можно было прочитать: «Ты мой рай». Все остальные собравшиеся стояли полукругом, не было только одного маркиза Орано.

«Какое здесь богатство, — думал юноша, окидывая взглядом комнату. Эта роскошь угнетала его. — Хотя Тамара и моя, но разница между нами очень велика. Я только сын аптекаря, а она дочь такого богатого человека. Но зачем об этом думать? Зачем омрачать мечты любви? А зачем строить недосягаемые воздушные замки? Разве ты можешь дать Тамаре то, к чему она привыкла?»

Все эти мысли мелькали в этот час в голове Николая Коримского. Он понимал, что не мог дать ей такого богаства, и это удручало его.

«Я уже не свой, я принадлежу Господу. И если бы средства мои позволили, я всё-равно не мог бы положить это богатство к её ногам. Я не должен окружать её такой роскошью, нет! Господу негде было голову приклонить. Конечно, она так привыкла к этому…»

Юноша вспомнил те счастливые минуты, когда он с Тамарой сидел у скалы. Все поднялись выше, а Тамара осталась с ним. Он и сейчас ещё чувствовал её сладкий поцелуй на губах и объятие её нежных рук.

— Почему ты с остальными не пошла посмотреть на окружающую нас красоту? — спросил он её.

— Для меня нет красоты, которую ты не можешь видеть. Я хочу быть там, где ты, — возразила она тихо.

«Может быть, она и у нас была бы счастлива, — подумал он обрадованно. — Но что сказал бы пан маркиз на это?»

Когда они обручились в парке, Николаю казалось, что он должен её защищать и быть её убежищем, если она лишится отца.

Теперь этого не нужно было. У Тамары снова был любящий отец, который теперь сам принадлежал Господу и никогда не обидит свою дочь. Однако он был богатым человеком, а Тамара — его единственной дочерью. Отдаст ли он её мне? Ему вдруг показалось это невозможным, и он почувствовал вдруг такую боль, что прижал руки к груди, чтобы унять её.

— Что с вами, пан Коримский? — произнёс вдруг кто-то рядом с ним.

От неожиданности Николай покраснел. Перед ним стоял маркиз, озабоченно глядя ему в лицо.

— Вас что-нибудь мучает?

— Да, ваша светлость, — сказал Николай, выпрямившись.

У него появилась твёрдая решимостью любой ценой получить ясность в вопросе, который его занимал последнее время, и если это невозможно, покончить с мечтой о любви. Хотя сердце говорило ему, что он свою тайну должен оставить при себе и маркизу ещё необязательно знать о ней, юноша всё же решил, что христианину не подобает поступать так.

— Меня мучает то, что на земле есть различия в обществе и в положении людей, которые могут разлучать сердца, искренне связанные и созданные друг для друга,

— ответил он.

Маркиз отступил. Он заметил выражение боли на лице молодого человека, его взгляд на Тамару, полный любви и печали.

— Умолчать о подобном недостойно христианину, — продолжал Николай. — Я люблю Тамару, и она любит меня. Но я сын простого аптекаря, а она дочь вашей светлости. Между нами большое различие. Ваша светлость — высокий вельможа, а Тамара ваша единственная дочь. Поэтому мной овладела озабоченность при мысли о вашем ответе. Если Господь мне полностью вернёт здоровье и я попрошу руки вашей дочери, пан маркиз, какой ответ вы мне дадите?

Со страхом и мольбой глаза юноши смотрели в лицо маркиза.

Но в тот же миг он очутился в его объятиях.

— Пан маркиз, вы не сердитесь на меня за мою смелость?! — ликовал Николай.

— Нет, Никуша, в сто раз милее видеть мне своё дитя в твоих объятиях, даже если ты поведёшь её в бедную хижину. Я ваше счастье не нарушу, не беспокойся. Но она — моё единственное дитя, и ты уже хочешь её взять у меня?

— Взять? О нет! Мы охотно и терпеливо подождём. Но если вы позволите, мы обручимся, чтобы я, не опасаясь сплетен, мог навещать мою невесту в Подолине. В мире нашу любовь уже заметили бы, так как скрыть её мы не в силах. О, я вас прошу, отдайте мне Тамару, если вы считаете меня достойным её, и позвольте мне сообщить о нашем счастье моему отцу.

— Ты можешь ему сообщить, но сперва спросим Тамару. Позови её сюда.

— Тамара! — окликнул молодой человек девушку, которая только что подошла к другому окну.

Она оглянулась. По её улыбке и по блеску глаз было заметно, что она его искала.

— Ты где пропадаешь, Никуша? Чем ты занят? — спросила она.

Молодой человек склонился к ней. Маркиз наблюдал за шми странным взглядом.

— Я разговаривал с твоим отцом.

— С моим отцом? Он здесь? И о чём ты с ним говорил?

— О нашей любви.

— Никуша!

Она наморщила лоб.

— А разве ему нельзя знать о ней? Он вправе отдать тебя мне или не отдать. Она подняла голову, размышляя. Но вдруг она увидела отца и подбежала к нему, спрятав своё лицо на его груди.

— Тамара, это правда?

Она молчала.

— Верно, что ты хочешь принадлежать Николаю? Он боится, что его состояние тебя не удовлетворит. Будешь ли ты довольна этими условиями?

Голос маркиза дрожал.

— Что Никуша может, то и я смогу. Что его удовлетворяет, достаточно и для меня.

Везде я с ним буду счастлива и несчастна без него, — проговорила она уверенно.

— Однако подумай о том, что с того момента, когда ты предстанешь пред алтарём, ты уже не будешь маркизой Орано.

— О, это меня ничуть не пугает, ведь ты всё равно останешься моим отцом, — засмеялась она от счастья.

Маркиз облегчённо вздохнул.

— Ты сама сделала выбор, любимица моя. Через год будет ваша свадьба, если Господь даст нам здоровья и продлит жизнь. Раньше я тебя не отдам, сокровище моё!

Кто бы утром мог подумать, что этот для всех столь знаменательный день закончится обручением Николая и Тамары? Нет, событий в этот короткий день было слишком много!