детская писательница

Глава 50

В Подолине готовились к приёму гостей. Из Горки ждали пана Николая, Маргиту и Адама, а экипаж Тамары должен был привезти трёх господ из Боровце. Все они намеревались предпринять после обеда прогулку в близлежащие горы, подняться на живописную скалу, с которой, по утверждению Илоны Зарканой, был виден Орлов.
Обед был закончен. В библиотеке за шахматами сидели пан Николай, маркиз, Адам и управляющий Зарканый. Профессор Герингер наблюдал за игрой. Маргита в сопровождении Аси и пана Вилье навестила Зарканых. Аурелий Лермонтов отправился в деревню к больному, а Тамара, предоставив Орфе драгоценную возможность побеседовать с Урзиным, прогуливалась в парке с Николаем Коримским.
Девушка была несказанно счастлива, что её больной друг наконец впервые мог побывать у неё в гостях, побыть рядом с ней.
Она не могла наслушаться его речей, отвести от него глаз. Как радостно было находиться рядом с ним среди этой благоухающей прелести цветущих лип, акаций и роз. Мир и жизнь были так прекрасны, а Иисус Христос так невыразимо добр. Он так чудно исполнил её молитвы! Сегодня Аурелий сказал, что он уверен в выздоровлении Николая, ему необходимо только окрепнуть, но опасаться уже нечего. Он не умрёт, нет, нет!
Как добр Иисус Христос! А её отец не хочет верить в Христа!
Во время разговора с Николаем Тамара вдруг вспомнила сегодняшнее утро. В тот момент, когда она встала после молитвы, вошёл её отец. Когда он заметил, что она делала, он хотел уйти, но она с мольбой бросилась к нему и он остался. Они сели на диван и стали планировать сегодняшний день, прогулку. Он обещал узнать, можно ли подняться на одну из скал, так как Николаю Коримскому нелегко было бы участвовать в этом походе. О многом они поговорили, чего уже давно не случалось.
— Отец, — забылась Тамара, — как силён Иисус Христос! Он мне вернул зрение, и я теперь могу участвовать в такой прогулке! Отец тотчас отстранился от неё. Побледнев, он сквозь зубы произнёс:
— Я хотел бы знать, Тамара, когда ты перестанешь мучить меня этим именем? Сколько раз тебе говорить, что я слышать о Нём не хочу?
— Да, отец, — опечалилась она, — ты очень явно противоборствуешь этому дорогому имени; но поверь мне, я не могу молчать. Как может облагодетельствованный не хвалить своего благодетеля? Как может спасённый молчать о Том, Который спас его ценой Своей собственной жизни? Если бы у меня был брат, разве ты запретил бы мне произносить его имя? Или ты мне не позволял бы говорить о моём женихе? А Иисус Христос для меня больше, чем благодетель, спаситель, брат или жених. Он всё это объединяет в Себе. Он — мой Бог, мой свет; Он для меня всё! О чём мне с тобой и всеми другими людьми говорить, если о Нём нельзя упомянуть? Отец мой дорогой, ты противишься Ему, как Савл по дороге в Дамаск. К чему это приведёт?
Что уж такого страшного было в этих словах, но маркиз одной рукой закрыл своё ухо, а другой отстранил свою дочь.
— С ума можно сойти! — с этими словами он выбежал из салона.
Она так живо вспомнила эту сцену, что должна была поделиться с другом. Он так участливо и сострадательно смотрел на неё, словно читал слова с её уст прежде, чем она их произносила.
— Я знаю, что Иисус Христос меня любит, — сказала она, и слёзы выступили на её глазах. — Но мне очень жаль, что я лишилась доверия и любви моего отца и что у меня теперь нет никого больше на земле, который бы меня любил.
— Тамара, а я! — вырвалось из уст юноши, ошеломив обоих.
Даже соловьи замолчали, словно и они насторожились. Девушка в блаженном замешательстве подняла глаза, и взгляды их встретились. Затем юноша умоляюще раскрыл свои объятия, и они не остались пустыми. Теперь они поняли, что в тот майский день под крестом их так сильно повлекло друг к другу, это любовь с небес пришла в их сердца, чтобы связать навеки.
— Никуша, неужели ты мой!?
— Твой, а ты моя!
— Только твоя, а оба мы принадлежим Иисусу Христу.
— Да, невеста моя; и я знаю и твёрдо верю, что выздоровлю совсем, потому что мой добрый Пастырь подарил мне тебя и я должен охранять и беречь тебя всю жизнь.
Розы, обвивавшие вход перед ними, приветствовали их своим ароматом, птицы пели им свадебную песню. Соединившиеся сердца двух молодых людей были как во сне. Такое мгновение не повторяется, даже если за ним последует целая жизнь.