детская писательница

Глава 4

Со станции в городок Подград шёл молодой человек с маленьким чемоданом в руке. Резкий ветер швырял колючий снег в его бледное лицо. Пальто на нём было довольно лёгким и явно не защищало от зимнего холода, да и руки его были без перчаток, но он, казалось, не обращал никакого внимания на непогоду. Не замечал он и любопытных взглядов женщин, которые, борясь с ветром, старались идти с ним в ногу. Станция была довольно далеко расположена от городка, и путешественники зимой зачастую сильно мерзли, возвращаясь домой.

Молодой человек остановился, поставил на снег чемоданчик и подышал на свои руки; сняв свою простую шапку, он поправил сбившиеся на лоб волосы. При этом взгляд его остановился на лежащих впереди развалинах крепости. В тот момент вечерний звон колоколов торжественно и печально прозвучал в долине, как будто бы он хотел поведать о большой любви и ещё большей жертве. Юноша закрыл глаза. Тень печали пробежали по его лицу… А через минуту наш путешественник уже с выражением твёрдой решимости продолжал свой нелёгкий путь.

Вдруг он увидел перед собой на заснеженном холмике маленького крестьянского мальчика. Тот сидел, прислонив голову к своему узелку. Было видно, что он замерзает.

— Что ты здесь делаешь? — склонился к нему молодой человек.

Мальчик открыл глаза.

— Я отдыхаю, я устал.

— Нельзя тебе здесь оставаться — ты замёрзнешь! Вставай, идём со мной!

Мальчик послушно встал, но был словно в полусне. Застывшие ноги его подкашивались, и, если бы добрая рука не поддержала его, он снова опустился бы на землю. Молодой человек огляделся: вокруг не было никого, кто мог бы помочь. Тогда он быстро привязал узел мальчика к своему чемодану, закинул эту ношу на плечи, поднял плачущего ребёнка на руки и, сгибаясь под тяжестью, понёс его к городу. Бледные щёки юноши покраснели, от напряжения он часто дышал, но в глазах его светилось счастье.

Наконец он добрёл до окраины городка и постучался в первый же дом. Женщина, живущая здесь, тотчас выразила готовность позаботиться о мальчике. Не успел он поблагодарить своего спасителя, как тот снова уже шагал по улице навстречу ветру и метели.

Пройдя немного, он услышал за своей спиной звон колокольчиков и обернулся. Мимо него промчались красивые сани с парой горячих коней в упряжке. В санях рядом с пожилым паном сидела молодая дама, заботливо укутанная в тёплое одеяло. Вуаль её белой шапочки была откинута назад, и юноша успел заметить горящие, как чёрные самоцветы, глаза на цветущем лице.

Молодая пани тоже успела разглядеть одинокого путешественника, его бедную одежду и бледное лицо, и в глазах её мелькнуло глубокое сострадание.

Сани умчались. Молодой человек ускорил шаг и остановился лишь около двери аптеки «Золотая лилия».

Ему открыла пожилая, просто одетая женщина с красным лицом. На его вопрос, может ли он говорить с паном Коримским, она покачала головой. Но когда юноша представился, лицо её осветилось радостью.

— Ах, пан — наш новый провизор? Наконец-то вы приехали!

. Однако вы совсем застыли! Я сейчас же велю протопить вашу комнату, а пока идёмте ко мне. Наверное, вы с дороги проголодались; мы уже поужинали, поэтому, уж не обессудьте, накормлю вас чем придётся…

Не дожидаясь ответа, женщина открыла дверь не очень большой, но хорошо протопленной комнаты и вскоре принесла ужин, который нельзя было назвать «чем придётся». Она пригласила гостя к столу.

— Пану Коримскому я о вас уже доложила. Сразу после ужица вы можете пойти к нему, — сообщила разговорчивая женщина, наливая в чашку горячий чай. — Он ждал вас ещё вчера.

— Очень сожалею, что я раньше не мог прибыть, — ответил молодой человек, вставая. — Аптека сегодня, наверное, уже закрыта?

— Ах, она уже целую неделю закрыта, с тех пор как случилось это большое несчастье. Но вы же ничего о нём не знаете!?

— Нет, знаю.

Они вышли из комнаты.

— Вы знаете? Тем лучше. Пан наш с тех пор не может и не хочет больше делать лекарств, да и неудивительно! А ученики его продают только мелочь, рецептов не принимают. Нам очень неудобно перед людьми, да и перед врачами тоже.

— А как молодой пан Коримский? — спросил молодой человек с искренним состраданием в голосе.

— Со вчерашнего дня, слава Богу, немного лучше. Доктор Лермонтов говорит, что смертельная опасность миновала. Дал бы милосердный Господь, чтобы доктор не ошибся!

— Он врач этого городка?

— Ах, нет. Наш врач — доктор Раушер — уже пожилой пан. Доктор Лермонтов — друг нашего Никуши. Не удивляйтесь, что я его так называю. Ведь я за ним ходила, когда он лишился матери, и воспитывала его, а теперь мне приходится видеть его страдания.

Женщина тихонько заплакала.

— Он всё ещё так сильно страдает? — спросил молодой человек с тем же сочувствием.

— Этого мы не знаем. Он теперь уже в сознании и скрывает своё самочувствие, чтобы отец не огорчался. Но вот и ваша комната, пан провизор.

— Благодарю вас. Комната пана Коримского на втором этаже, не правда ли?

— Да, вторая дверь справа от лестницы.

Молодой человек вошёл в предоставленную ему комнату.

Открыв свой чемодан, он вынул из него и привёл в порядок одежду.

Вдруг он опустился на колени, закрыв лицо руками, и оставался так некоторое время. Когда он встал, на его лице были видны следы слёз, но глаза его снова светились. Он поднялся по лестнице, никого не встретив; большой дом казался пустым. Но как только он коснулся ручки двери, она отворилась и из неё со склонённой головой вышел сам хозяин дома. Выражение его лица с тонкими чертами было скорбным,

— Я Мирослав Урзин, — представился молодой провизор.

— Очень рад. — Коримский протянул ему руку. — Войдите.

Он пропустил его вперёд и сам вошёл следом в богато обставленную, освещённую большой люстрой комнату. Они сели в кресла.

— Судя по вашим рекомендациям я представлял себе вас старше, — сказал аптекарь приветливо, но с сомнением в голосе. — Будете ли вы способны управлять всей аптекой?

— На, моём последнем месте из-за болезни владельца мне было доверено самостоятельное управление, — скромно ответил молодой человек.

— Тем лучше для меня и для вас. Условиями оплаты вы довольны?

— Вполне, пан Коримский!

— Тогда я вас больше не задерживаю. Вы, наверное, устали с дороги и должны отдохнуть. Надеюсь, что о вашем удобстве позаботились; если нет — обращайтесь к пани Прибовской, моей домоправительнице. — Коримский встал, за ним поднялся и молодой человек.

— Вы позволите, пан Коримский, ещё сегодня осмотреть аптеку, чтобы завтра с утра приступить к работе; я не устал.

Коримский немного побледнел и провёл рукой по лбу.

— Я пришлю доктора Лермонтова, он вам всё покажет и передаст, Я вам доверяю, надеюсь, что не ошибусь в вас. Спокойной ночи!

Спешивший уйти Коримский в дверях ещё раз обернулся. Ему, показалось, будто молодой человек не всё ещё сказал. Глаза их встретились.

— Вы ещё чего-то желаете? — спросил Коримский.

Этот вопрос вызвал в Мирославе некоторую растерянность.

Покраснев, он сказал:

— Я хотел вас попросить позволить мне сегодня ночью сменить вас у постели молодого пана Коримского. Я бы точно выполнил все врачебные предписания.

— Сменить меня у постели сына? Но почему?

Холодное лицо аптекаря смягчилось.

— Потому, пан Коримский, что вам необходим отдых.

— А вам после дороги?

— Я молод.

— Да, конечно; но вам здесь всё незнакомо. Вы мне очень поможете, если снимете с моих плеч бремя аптеки. Приступайте к исполнению ваших обязанностей.

Едва заметный поклон, и молодой человекостался один.

Вскоре в дверях появился доктор. Приятно поражённый благородным видом нового домочадца, он сразу начал оживлённый разговор.

— Простите, господин Урзин, что я вас так долго заставил ждать. Но наш пациент только что проснулся, и невозможно было уйти. Извините, я забыл представиться: Аурелий Лермонтов.

Беседуя, молодые люди вместе спустились вниз.

— Если бы вы не приехали сегодня, — сказал врач, открывая аптеку, — завтра здесь пришлось бы работать мне. Так что, я вам сразу же могу показать все наши сокровища.

— Я вам очень благодарен. К сожалению, я не смог приехать раньше: мой хозяин умер, и пришлось передавать аптеку его наследнику.

— А вы не могли её принять?

Урзин улыбнулся.

— Я, наверное, этого никогда не смогу…

Молодой врач смутился.

— Извините за этот бестактный вопрос, — произнёс он и начал показывать аптеку. Заметно было, что он отлично разбирался здесь в книгах, в химическом кабинете, во всём заведении, — Так, теперь я вам основное показал.

— Я благодарю вас, пан доктор, и надеюсь вернуть аптеку пану Коримскому в том же безупречном порядке, в каком я её принял.

— О, пан Урзин, Коримский вряд ли когда-нибудь заглянет в химический кабинет! Постарайтесь обрести его благосклонность и доверие, и ваше будущее обеспечено. Сегодня вы провизор, затем вы станете компаньоном, а там, глядишь, и владельцем. Простите, но я вынужден вас оставить: Никуша отпустил меня ненадолго. Не удивляйтесь, что называю его этим именем, оно ему подходит. До свидания, до завтра!

Было уже довольно поздно, когда дверь за доктором закрылась и новый провизор в первый раз лёг спать в доме аптеки «Золотая лилия», где по тогдашним обстоятельствам его ожидало блестящее будущее.