детская писательница

Глава 37

В прекрасном Подолинском парке в мягком кресле, покоилась его юная владелица.

Вокруг неё благоухали нарциссы и гиацинты. Над её головой шумела молодой листвой столетняя липа.

Неподалёку плескался ручеёк, берега которого украшали незабудки. Вокруг дочери востока простиралась райская красота западного майского дня, однако Тамара не обращала на неё внимания.

Её голубые глаза за тёмными очками смотрели в безоблачное небо таким вопросительным взглядом, будто она ждала оттуда ответа на все волнующие её вопросы и мысли. «Значит, там живёт Бог», — думала она, имея в виду не только бесконечные миры, солнце, луну; нет, над ними она представляла себе другое небо, где жил истинный Бог, Который всё видит и всем управляет; и там был теперь и Его Единородный Сын, Иисус Христос. Как странно! Как она до сих пор ничего об этом не знала?

Какую чудесную книгу подарила ей Маргита! Она ещё очень Мало в ней прочитала — только начало первой и начало второй части о создании мира и о рождении Иисуса Христа. Какое это было странное и чудное событие! Ах, скорее бы ей получить английскую Библию, чтобы её компаньонки могли читать ей вслух.

«Это, наверное, было чудно, когда с неба с многочисленным воинством небесным явился Ангел, который воскликнул: «Я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям: ибо ныне родился вам Спаситель, Который есть Христос Господь».

Если Он родился всем людям, если это радость для всех, то это касается и меня, — размышляла Тамара. — Это было мировое событие, а я до сих пор не знала ничего о Нём. Почему мне ничего об этом не сказали? Или оно касалось только мира того времени? Невозможно! Николай Коримский сказал, что Иисус жив, и что Он и ему даровал жизнь и его скорбь заменил радостью, о которой возвещал Ангел. Но если то событие коснулось Николая, то почему оно меня не касается? И если Бог Своим всесильным словом в течение шести дней сотворил небо и землю и вообще всю природу и небесные тела, даже самого человека, почему меня тогда учили, что всё это само собой возникло и развивалось в течение миллионов лет и что человек появился в результате эволюции? Разве не гораздо легче понять и поверить в существование всесильного, вечного, любящего Творца, Который всё создал, в том числе и человека? Что Он создал его по образу Своему и дал ему власть над всем остальным творением? О, я верю в это и рада, что мне не нужно уже думать о том, что человечество когда-то стояло на очень низкой ступени развития».

Девушка рассматривала небо, где живёт Бог. «Но если Создатель там, как Он тогда всё видит и слышит? Откуда Он всё знает?

Заботится ли Он о Своих созданиях? Ведь Он не мёртвый, как идолы язычников! Если Он даровал Николаю радость, Маргите — свет, если Он услышал молитвы Лермонтова за Николая, значит, Он заботится… А обо мне Он тоже заботится?»

Ах, что бы она отдала за то, чтобы ей кто-нибудь дал ответ на эти вопросы! Тихо и величественно синел небосвод над ней, издали доносилась соловьиная трель, как хвалебная песнь, как молитвенный псалом. Цветы распространяли свой аромат, вода плескалась, деревья шумели — вся природа, казалось, просила своего Создателя: «Откройся этой душе, чтобы она узнала, что Ты заботился о ней день и ночь, что это Ты в её жизни всё так устроил, чтобы она, наконец, познала Тебя и великую любовь Твою»,

Вдруг мысли её прервал радостный возглас:

— Тамара, вы здесь?

Оглянувшись, она тотчас, вскочила.

— Маргита, ах, Маргита! — ликовала она, побежав навстречу всаднице. Молодые дамы уже обнимали друг друга.

— Извините меня, Тамара, за моё неожиданное вторжение, но мне нужно было вас увидеть. Сердце моё не могло ждать до завтра!

— О Маргита, мне не за что вас извинять! Наоборот, я так счастлива. Вы сами видите, как я одинока и как мне скучно.

— Вы одна, Тамара? — спросила Маргита озабоченно. — Где ваши компаньонки? Где ваш отец?

— Отец занят, — сказала девушка, нахмурившись. — У него много дел. Сейчас у него пан Орловский. Они вместе разбирают древности. Ася разучивает пьесу, которую вы ей вчера дали, а Орфа пишет за меня письма в Египет. Так как мне делать ничего нельзя, я вышла. Однако, что мы стоим? Вы всё ещё держите своего коня…

Тамара достала серебряный свисток и на её зов сразу же появился чернокожий слуга и увёл коня. Обе дамы сели на диван.

— Вас, собственно, нужно бы ввести в дом, — извинилась Тамара и встала, после того, как они немного поговорили. — Простите, что я это сделала не сразу.

Но Маргита усадила её снова на диван.

— Ах, прошу вас, останемся здесь в этой райской красоте! У вас наверху, конечно, тоже очень хорошо, но то всё сотворённое человеком, когда здесь вокруг нас жизнь, созданная нашим чудным Отцом Небесным.

— Вы правы. — Щёки Тамары загорелись. — Вы знаете, о чём я думала до вашего прихода? Заботится ли Бог и обо мне?

— О вас? — переспросила Маргита удивлённо.

— Вам кажется странным, что я так по-детски спрашиваю, — сказала девушка смутившись. — Но подумайте, разве не естественно было бы, что Он обо мне не заботится, так как я Его совсем не знаю и никогда не думала о нём?

— Для человека это было бы естественно, — ответила Маргита серьёзно, но сердечно. — Но Господь говорит, что если даже отец и мать оставляют дитя, то Он не оставит. О, Тамара, посмотрите на Подолин! Я знаю, что у вас есть ещё много других имений, но посмотрите только на Подолин! Какой дивный замок, этот парк — как рай. Там ваш отец. У вас всё есть, в то время как другие живут в бедности. И вы спрашиваете, заботится ли Господь о вас?

— Вы считаете, что всё это, в том числе и Подолин, от Бога? — спросила Тамара, удивлённо качая головой. — Это же отец мне купил за унаследованные мной от матери деньги.

— Это так. Но кто дал вашим предкам богатство? Раньше я тоже так думала и считала, что Горку мне подарил дедушка. Сегодня я знаю, что Горка — дар от моего Отца Небесного.

— В таком случае у нас нет ничего собственного? — спросила Тамара.

— Я ничего в этот мир не принесла, — улыбнулась Маргита весело, — значит у меня и нет ничего. И если бы у меня было в тысячу раз больше богатств, я бы всё положила к ногам Господа, ибо Он меня искупил. Я принадлежу не себе, а Ему.

Когда я ехала к вам, я как раз думала о том,         какое это блаженство — быть слугой Христа, подчинить Ему всю свою волю. Так как     Он меня искупил, я по праву принадлежу Ему. Какая честь! Вы только подумайте, Тамара: мы Иисусу Христу так дороги, что Он искупил нас самым дорогим       — Своей кровью. Как я после этого могу сказать, что у меня есть собственность,           которая принадлежит мне одной и которую я Ему не отдала бы? Нет, никогда!

— Ах, Маргита! — Тамара обняла её обеими руками. — Научи меня тоже так верить, как ты веришь! И ты говоришь, что Он и меня искупил кровью Своей? Как?.. Когда?..

— Когда? Ты разве не знаешь? Там, на кресте! Когда смерть сделала своё ужасное дело, когда Иисус Христос опустил свою голову, умирая, он сказал: «Совершилось!» Кровью из Его ран Он нас искупил.

Из глаз Маргиты катились слёзы.

— Тамара, моя дорогая Тамара, так Он тебя возлюбил!..

— Но зачем Он за меня умер? Николай говорит, что Он умер за наши грехи. Но меня тогда ещё не было и не грешила я тогда ещё.

Вся неуверенность незнания отразилась в глазах испуганной девушки.

— В то время и меня ещё не было на свете, и я ещё не грешила, Тамара, — сказала Маргита серьёзно. — Но не было и тех людей, грешивших со времён Адама. Миллионы уже умерли, и миллионы живут и грешат в наше время, и за всех этих людей умер Иисус Христос. Бог послал Своего Сына спасти мир. У Бога был только один Сын, и этот Сын мог умереть только один раз. Он умер за всех, в том числе и за тех, которые уже умерли, как и за тех, которые ещё жили, — значит, за тебя и за меня. Если бы Он не умер, нас никто больше не мог бы спасти; ибо написано в Библии, что Христос больше не умрёт, смерть над Ним не властна. Ты этому веришь, Тамара?

Девушка покачала головой, задумавшись.

— Я как моряк, увидевший вдали свет, но не различающий ещё суши и не знающий, где ему бросить якорь. Как ты нашла в Библии свет, который ты раньше не знала, так и я верю, что найду его, и думаю, что тогда тоже пойму то, о чём ты сейчас говоришь.

«Ах, — вздыхала Маргита в душе, — она меня не понимает, потому что ничего не знает об Иисусе Христе! Мне было легче: мать моя перешла в евангелическую церковь, и я в школе учила Слово Божие. Нужно иметь терпение».

Маргита попросила показать ей парк. Там Тамара, собирая для неё букет цветов, рассказывала Маргите, как она размышляла о сотворении мира. Маргита стала фантазировать и, сравнивая Подолинский парк с райским садом Едема, заговорила о том, какими счастливыми, наверное, были в нём Адам и Ева, где их посещал Сам их Господь и Творец, и какими несчастными — когда согрешили. Они не только должны были оставить райский сад, но Бог их покинул,

Маргита сама не знала, откуда у неё брались слова. Словно кто-то зажёг свет в её сердце, и она должна была зажечь его в сердце своей милой соседки. Она рассказывала ей об Иисусе Христе, о том, Кто поразил змея в голову.

— Знаешь, Тамара, между падшим человеком и святым Богом стал грех, и поэтому человек не мог вернуться к Богу. Но пришёл Иисус Христос и победил грех, омыл нас кровью Своей от грехов, в кто в Него верит, снова может прильнуть к Нему, к сердцу нашего любящего Отца. И Господь Иисус Христос говорит: «В доме Отца моего обителей много; а если бы не так, Я сказал бы вам: Я иду приготовить место вам. И когда пойду и приготовлю вам Место, приду опять и возьму вас к Себе, чтобы и вы были, где Я». Так Маргита разъясняла Тамаре, что она сама узнала из Библии. Теперь, когда Дух Святой помог ей всё это вспомнить, она этим воспользовалась. Чем больше она говорила, тем светлее становилось в её душе, но не только в её душе. Сначала Тамара только слушала, но потом она начала задавать вопросы, один за другим.

Так за беседой они обошли весь парк и теперь приближались к дому. Навстречу им уже шёл маркиз Орано, и Тамара радостно обняла своего отца. Но почему он так пристально смотрел на миловидное радостное личико Маргиты, пока Тамара их не представила друг другу, и Маргита, несколько смущённо, не извинилась за своё посещение?

— Зачем вы извиняетесь, сударыня?

Маркиз поспешил уверить её, что она у них всегда желанная гостья, хотя её посещение для него было неожиданностью, так как Адам Орловский его не предупредил.

— Адам и не знает, что я здесь, — сказала Маргита краснея. — Мы, собственно, хотели встретиться с Тамарой только завтра, но я так заскучала по своей дорогой соседке, что забыла обо всём и поспешила сюда.

За эти слова маркиз поцеловал Маргите руку. Они его так обрадовали, что он этого не мог скрыть. Он повёл дам к дому, так как сам вышел лишь для того, чтобы посмотреть, что делает Тамара.

Вскоре пришли и обе компаньонки. Обрадованные неожиданным посещением, они все вместе направились к пану Адаму, чтобы осмотреть его запылённые сокровища. Он чуть было не сломал один из драгоценных предметов, когда перед ним неожиданно появилась его прелестная Маргита.

По-разному оценили посещение Маргиты управляющий Зарканый, его жена и дочери. Однако одно они заметили всё: хоть её первое посещение было и не ко времени, оно всё же явилось как бы светом благотворным, лучи которого оживили весь Подолин, даже самого маркиза.

Когда они вечером возвращались домой, до креста их провожали не только три дамы, но и сам маркиз. Там произошла ещё одна неожиданная встреча. На ступенях у креста, беседуя, сидели Николай Коримский и доктор Лермонтов, а Коримский стоял, прислонившись ко кресту.

Маргита была счастлива, что она здесь, среди этой чудной природы, так непринуждённо могла познакомить своего отца и брата с отцом Тамары.

— Если бы мы знали, что ты; идёшь в таком почётном сопровождении, мы бы не беспокоились о тебе, — сказал, пан Коримский.

— Неужели вы подумали, что мы отпустим Маргиту одну? — просила Тамара.

— Милостивая сударыня нас слишком обрадовала своим посещением, чтобы не воспользоваться возможностью проводить её, когда рядом нет её законного защитника.

— А обо мне дядя и не подумал, — пошутил Адам.

— Мы могли бы здесь ещё немного погулять, — предложила Тамара и подала руку Николаю Коримскому.

Она увела его несколько в сторону, чего остальные в разговоре не заметили.

Там они остановились, и её голубые печальные глаза с нескрываемым сочувствием смотрели в его прозрачно-бледное лицо. Она заметила сразу, что он выглядел ещё бледнее и почувствовала в сердце своём незнакомую боль.

— Не хуже ли вы себя чувствуете, пан Коримский?

Он покраснел от счастья.

— Слава Богу, нет, — он поднёс маленькую её руку к своим губам.

— Но вы так печальны…

— Вам кажется?

— Я это вижу и мне больно от этого. Мы, Маргита и я, и все так счастливы, а вы нет. Не может ли Иисус Христос, в Которого вы верите, утешить вас?

— Это Он может, маркиза Тамара. Он меня уже утешал и в будущем не оставит меня.

Я только должен верить, что-то, что Он делает — хорошо, даже если мы Его и не понимаем.

По тону его голоса она убедилась ещё больше, что у него какая-то скорбь, и она ему сочувствовала.

— А вы мне не можете сказать, что вас угнетает? Я Маргите не расскажу, — просила она, привыкшая повелевать.

Снова он привлёк её руку к своим губам.

— Я благодарю вас за ваше участие, но этого я не могу сделать. Бывают вещи, которые нужно оставлять при себе. Это тот крест, о котором говорит Иисус Христос: «Кто не берёт креста своего и не следует за Мною, тот не достоин Меня».

Подошли остальные, и разговор прервался. Но в сердце девушки всё ещё звучали слова и печальный голос юноши. А он в самом потаённом местечке своего сердца сокрыл драгоценное воспоминание о чистосердечном сострадании девушки.

В радостном настроении маленькая компания распрощалась и разошлась. В Горке ждал их посланец с телеграммой, адресованной Коримскому: «Если возможно, приезжайте все в Орлов. Если всем невозможно, пусть приедет Маргита ночным поездом. Николай Орловский».

— В Орлов? Что это значит? — воскликнул Адам.

— Не с дедушкой ли что-нибудь случилось? — забеспокоилась Маргита.

Коримский ещё раз внимательно прочитал телеграмму. Никто не обращал внимания на юношу, который прижал руку к сердцу, С поникшей головой он вышел из салона. В спальне Маргиты он бросился на колени, и, уткнувшись лицом в подушки, тихо зарыдал.

«Она уже там, матушка моя. И если нас всех зовут, значит, она близка к смерти. О, я это чувствовал сегодня весь день. Нас всех: отца, меня, Маргиту просят прийти. Что на земле не могло жить в мире и согласии, смерть соединит. Но вечен ли будет этот союз? Ах, я должен убедиться, в Господе ли она умрёт. Как бы меня здесь не оставили! О, Господь мой! Если отец мой мне не позволяет жить для Тебя, то дай мне умереть вместе с матерью?»

— Никуша, что ты здесь делаешь? — услышал он вдруг над собой голос сестры.

Нежная рука обвила его шею.

— Ты плачешь? Отчего? Что с тобой случилось?

Юноша вскочил и заключил свою сестру в объятия. Слёзы блестели ещё в его глазах.

— Маргита, нас зовут к маме, она смертельно больна.

— К кому?.. ~ переспросила Маргита, бледнея.

— К маме.

— Никуша, как она может быть в Орлове?

— Маргита, разве у неё там нет отца? Разве там нет места для неё? О, дедушка добр! Он взял её к себе из той комнатки. Ты знаешь, Маргита, тот домик на Орловском переулке, где проводятся собрания? В том доме находилась наша Мать. Сегодня уже третий день, как она там лежит тяжело больная. За ней ухаживает

— пани X. и Мирослав.

И ты это знал, Никуша? Кто это тебе сказал? Почему я ничего не знаю об этом? Такого не может быть!.. Пан Райнер её так любит! Он этого никогда не допустил бы! Ты, наверное, ошибаешься?..

— Я не ошибаюсь. Первого мая утром я её сам там видел. Мирослав привёл меня к ней, потому что она из-за меня оставила курорт, где лечилась. Она хотела убедиться в том, что она слышала, и так как у неё не было никого, к кому она могла бы обратиться, она сама отправилась в Орлов. Но там она никого не застала и оставаться там не могла. Мирослав нашёл её на скамье возле того домика и позаботился о ней. Если бы не он, я не знаю, что бы с ней случилось! Он привёл меня к ней, и мы примирились. Можешь себе представить, каково мне было, когда мне пришлось оставить её там в таком состоянии? Нет, ты этого представить себе не можешь! Мирослав обещал мне позвать дедушку, если он не найдёт барона Райнера, так как неизвестно было, где он находится.

Но это только в том случае, если матери будет очень плохо. Теперь Он его позвал, а дедушка зовёт нас всех к себе.

— Ах, Никуша! — Маргита прильнула к своему брату. — Но зачем зовут туда нашего отца?

— «Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный». Как всякий человек, так и наш отец не безгрешен, и это последняя возможность для него простить. чтобы и он мог быть прощён.

Удивлённо Маргита смотрела в серьёзное, почти строгое лицо своего брата. Значит всё, что он говорил, было правдой. Но кто бы об этом сообщил дорогому отцу? И если он узнает, пойдёт ли к ней?

Однако ему ничего не пришлось объяснять. Когда они через сколько секунд вошли в салон, то услышали голос отца:

— Маргите надо идти, если дело так обстоит. Но я не понимаю, зачем подвергать Николая опасности возбуждения. До сих пор пани Райнер без него обходилась, значит, и теперь обойдётся. Вы, Аурелий, как врач, наверное, не посоветуете посылать его?

— Верно, — сказал Адам, — мы вдвоём пойдём и этого достаточво. Я там распоряжусь обо всём.

— Подожди, Адам! — воскликнул вдруг Николай. — Я думаю, мы все пойдём!

— Никуша, — проговорил Коримский, отступая. — Ты об этом знаешь?

— Я знаю, отец, что Иисус Христос говорит: «Мирись с соперником твоим скорее, пока ты ещё на пути с ним, чтобы соперник не отдал тебя судье». Моя мать теперь предстанет пред Судьёй, и она не должна обвинять нас перед Ним в том, что мы с ней не примирились. Мы все пойдём; прошу тебя, Адам, распорядись, но поскорее. Время не терпит.

Адам, удивлённо смотревший на своего двоюродного брата, глянул потом в побледневшее, застывшее лицо дяди. Их глаза встретились, и Коримский кивнул ему.

Прежде, чем слуги что-то поняли, Горка опустела. Что случилось, отчего господа такими расстроенными уехали в Орлов? Что их там ожидало?