детская писательница

Глава 9

Мартынко укутал своего товарища. Сам же весь съёжился под своей плохонькой буркой. Она совсем не грела. Холод так и пронизывал его; зубы начали стучать. Мартынко мучительно ощущал озноб всем своим телом. Похолодели руки и ноги, мёрзли бока, грудь и спина. Что было делать? Как бы хоть немного согреться?

— Не оставь меня, Господи Иисусе, — взмолился Мартынко. — Мне так нехорошо.

Не успел он вымолвить этих слов, как вдруг приятная теплота разлилась по всему телу. У него сделался сильнейший жар. Он закрыл глаза и тотчас заснул.

Это было в одиннадцать часов вечера. Могильщик, бывший и ночным сторожем, только что протрубил в свой рожок, чтобы люди знали, который час, и пошёл к себе домой немного поспать. Проходя мимо домика мальчиков, он решил зайти, поглядеть на спящих, как он это часто делал. Не раз заходил он к ним в этот поздний час и всегда любовался тем, как сладко мальчики спали рядом на одной постельке: тесно прижавшись друг к другу и улыбаясь во сне.

На этот раз при бледном свете луны могильщику представилось необычное зрелище: один только Яшко был доверху заботливо укутан одеялом, Мартынко же несколько поодаль свернулся клубочком под старенькой буркой. Он весь пылал, а его большие глаза блестели, словно звёзды на небе.

— Ты не спишь, Мартынко? — обратился к нему могильщик. — Что это вы сегодня так устроились: у него все одеяло, а ты не укрыт?

Мальчуган только улыбался. Долго потом могильщик не мог забыть того чудного выражения лица, которое было у Мартынко в эту минуту. Он снял с себя бурку и укутал ею мальчика.

— Что с тобой, Мартынко, отчего ты мне не отвечаешь? Разве ты меня не узнаёшь?

— Скоро Он уже придёт, я жду Его, — метался мальчик в бреду. — Он идёт за мной. Я уже плыву к Нему по воде, и мне сейчас не страшно.

— Мартынко, проснись же! Что ты такое говоришь?

У могильщика на глаза навернулись слезы. Но Мартынко уже ничего не понимал.

Могильщик побежал за женой, и они вдвоём перенесли его к себе. Несмотря на поздний час, пришли к ним и другие женщины. Могильщик, проходя мимо них, постучал им в окно и крикнул, чтобы они скорее шли к нему — с Мартынкой что-то случилось.

Мальчик уже никого не узнавал и не обращал никакого внимания на Яшко, плачущего у его постели так же горько, как и тогда в лесу. Его насилу оттащили от кровати, чтобы иметь возможность подойти к Мартынке.

Женщины пробовали лечить Мартынку, чем только могли.

— Если ему не будет лучше, мы позовём доктора, — сказала мельничиха.

Ему дали настойку из каких-то трав. Мальчик пришёл в себя и обвёл глазами окружающих.

— Благодарю вас за всё! — тихим, прерывающимся голосом произнёс он.

— Одно нехорошо: жил я на земле без Бога, а вы ничего не рассказывали мне о Нём… А сколько ещё других детей живёт так же, как и я, без Бога? И никто их не учит. Да вы и сами живёте без Бога… не так, как следует, — с грустью продолжал больной. — Когда я умру, не кладите мне денег, на переправу… Христос даром перевезёт меня… И не бойтесь, я вам не буду являться как привидение… Я не вернусь никогда… да я и не смогу вернуться… слишком это далеко.

Женщины, затаив дыхание, слушали Мартынку. Они удивлялись, как хорошо он умеет говорить, совсем как в Евангелии.

— Не бойся, Мартынко, ты не умрёшь! — хотел ободрить его могильщик. — Ты скоро поправишься и опять будешь пасти наше стадо.

— Мы сошьём тебе новый кафтан, — посулили ему крестьянки, — и Яшко тоже оденем и будем содержать, чтобы он был твоим помощником.

— Зиму вы можете провести у меня, — сказала мельничиха, — а весной мы поправим ваш домик или выстроим вам новый.

— Для меня уже приготовлен дом… Благодарю вас за вашу доброту… пожалуйста, поднимите меня повыше.

Женщины подняли мальчика и устроили его повыше на подушках.

— Он сейчас заснёт, — проговорила жена могильщика.

Мартынко с трудом открыл глаза. Яшко весь в слезах бросился к нему.

— Полно, не плачь, — стал утешать Мартынко товарища, гладя его горячей рукой по голове (другую руку в это время лизал Бундаш). — Послушай, что я тебе скажу: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную …» (Ин. 3:16) и ты тоже, Яшко!..

Напрасно ждали присутствующие, не скажет ли ещё чего-нибудь Мартынко. Он глубоко перевёл дыхание и тихо заснул.

— Уйдёмте, — посоветовал могильщик. — Это хорошо, что он заснул. Ему будет лучше.

Начинало светать. Жена могильщика нагнулась над мальчиком.

— Соседушка, — обратилась она к мельничихе. — Он больше не дышит…

Да, эхо сказало правду: Христос пришёл за Мартынкой утром. Недаром накануне солнышко прощалось с ним. Оно никогда уже не увидит мальчика!

Пятнадцать лет тому назад, когда хоронили мать Мартынки, можно было подумать, что умерла богатая женщина, так много народу шло за гробом. Но всё же меньше, чем за гробом Мартынки. Таких похорон не помнит никто из рашевцев. Все девушки нарядились и убрали себя цветами. Парни несли гроб. Учитель повёл за гробом школу. Никто не чтил школу так, как Мартынко. Надо было и ему воздать тот почёт, который он заслужил своей жизнью. Яшко до самого кладбища провожал товарища с непокрытой головой. На могилу возложили великолепный венок. Другой венок с лентами повесили на крест. Похоронили Мартынку рядом с матерью. Никогда ещё так не плакал могильщик, засыпая гроб землёй, как в этот раз.

— Да будет земля тебе тёплой колыбелью, Мартынко! — проговорил он сквозь слёзы.

Снова придёт весна. Зазеленеют луга и леса, и всё будет ждать прихода Мартынки с его стадом. Но напрасно, он никогда больше не придёт. Он ушёл в тот далёкий край, о котором мечтал на земле. Он нашёл Бога, и Бог нашёл его.