детская писательница

Глава 8

Мартынко с трудом добрался до деревни. Накануне он ничего не ел. Поиски пропавшей овцы отняли у него последние силы. Наконец, он сорвался с обрыва и пролежал там в мокрой траве до самого утра.

Еле передвигая ноги, он шёл домой, думая о Том, как обрадуется мельничиха, когда увидит свою овечку. Это придавало ему сил. Но мельничиха и не подумала благодарить его. Вместо этого она ещё раз побранила мальчика. К ней присоединились и другие женщины, выговаривая ему за то, что он так поздно пришёл. Они все наперебой ругали мальчика и совершенно расстроили его. Тяжёлой казалась Мартынке дорога от леса до деревни, но во сто крат тяжелее было идти назад в лес. Он предоставил Яшко с Бундашем пасти скот, а сам лёг на скалу. Если бы мельничиха увидела теперь его печальное лицо, то, наверное, раскаялась бы в том, что упрекала его. Она не сказала бы тогда, что он деревне в тягость.

Напрасно Яшко старался развлечь Мартынко. Ничего не помогало. Мартын не был в силах ни петь, ни слушать Яшко, ни говорить о прочитанном.

Так прошло три дня.

В воскресенье он попросил Яшко пойти с ним на пастбище. Они принялись читать Евангелие, историю о евреях, которые хотели побить Христа камнями за то, что Он исцелил человека в субботу. Мартынко тяжело вздохнул и сказал:

— Господи, Тебя хотели убить за то, что Ты спас от смерти человека. Меня же за то, что я спас овечку, всего-навсего выбранили, а я никак не могу с этим примириться. Как Ты простил их, так и я прощаю мельничиху!

Когда он выплакал своё горе, он опять стал прежним заботливым пастухом. Он стал опять сердечно разговаривать с Яшко и приветливо здороваться с прохожими, весело улыбаясь им, как и прежде.

В одном только замечалась перемена: он не мог уже влезть на дерево. На скалы карабкался с большим трудом и раза три отдыхал по дороге, пока добирался со стадом до пастбища. Он почти ничего не ел и постоянно испытывал сильную жажду. Его глаза лихорадочно блестели, а лицо было бледным, как будто он никогда не выходил на солнце.

В этом году выгон скота прекращался раньше обычного, и Яшко очень радовался этому.

— Теперь мы снова будем вместе ходить в школу, и учитель позволит нам рядом сидеть, потому что ты уже догнал меня, — говорил он Мартынке.

Вот и наступил день, когда мальчики в последний раз выгнали стадо в поле. Вечером, когда надо было возвращаться, Яшко стал собирать стадо. Мартынке же захотелось на прощание ещё раз взобраться на скалу, где он не раз сидел и часто думал о том, всегда ли существовал мир, а если нет, то кто его создал. Где обитает Господь и куда Он берёт людей после их смерти?

Но в этот вечер он не задавал себе подобных вопросов. Мартынко знал теперь — если хочешь служить Господу на небе, надо начать служить Ему на земле. Мальчик был готов всем сердцем возблагодарить Господа за то, что Он поведал ему всё это.

Мартынко смотрел на окружающую его природу и любовался ею; Долина лежала в тумане, как будто невеста в подвенечном наряде. Солнце озаряло верхушки деревьев и посылало Мартынке прощальный поцелуй. Теперь он до самой весны не увидит больше этих мест. Разноцветные листья — жёлтые, красные, золотые — покрывали землю. Лес жалобно шумел, словно пел себе погребальную песнь. Каждый листочек взывал:

— Прощай, прощай, Мартынко! Мы больше с тобой не увидимся!

Мартынко вдруг заплакал. Он раскрыл свои объятья, словно хотел охватить весь мир, лежащий перед ним.

— Прощай, — произнёс он сквозь слёзы.

Мартынко сошёл со скалы и пошёл к стаду. Долго ещё оглядывался он назад, возвращаясь со стадом в деревню.

Они пришли домой. Старостиха отрезала им по большому ломтю хлеба, но Мартынко не дотронулся до него. Он попросил Яшко почитать ему Евангелие о будущей вечной жизни.

После чтения Евангелия они ещё помолились Богу и пошли спать. Мартынко задремал. На дворе было очень холодно. Последние цветы, наверное, замёрзнут в эту ночь. Луна через окошко освещала спящих мальчиков. Рядом с луной на небе сияли яркие звёзды, словно крупные слезы на лице.

Вдруг Мартынко проснулся. Ему было страшно холодно. Мальчики лежали рядом, укрытые одним одеялом. Яшко во сне закашлялся.

«Бедный, он тоже замёрз, — подумал Мартынко. — Одеяло слишком мало, оно не может согреть нас обоих. Лучше я им укрою одного Яшко. А сам обойдусь как-нибудь и без одеяла».