детская писательница

Глава 6

С этих пор не проходило дня, чтобы Яшко не приносил то одно, то другое из деревни в дом лесника. Мартын посылал его и на почту посмотреть, нет ли писем леснику. Он когда-то слышал, как женщины жаловались друг другу, что письма долго не доходят до них. Одна ждёт письма от мужа, другая от сына, а письма, оказывается, лежат неделями либо на почте, либо у почтальона. Вот почему мальчик и решился посылать Яшко справляться о письмах лесника. Лесник похвалил мальчика за такую находчивость. Как только женщины узнали об этом, они попросили Яшко справляться и об их письмах. Не приходилось теперь Мартынке отдавать Яшко свой хлеб. Яшко и сам стал так хорошо зарабатывать, что даже ухитрялся отложить кое-что на зиму. Одна хозяйка расплачивалась за работу яйцами, другая картофелем и морковью, третья репой, а что было лучше всего, так это то, что мальчикам позволяли собирать в горах яблоки и груши, где в этом году был большой урожай. Им разрешалось набирать столько, сколько они смогут унести на себе. Собранное мальчики бережно сохранили до зимы.

По воскресеньям Мартынко не брал с собой Яшко в лес. Он говорил ему:

— Иди в церковь. Иди и хорошенько запомни всё, что будет говорить пастор, чтобы рассказать мне!

В одно из воскресений Мартынко вернулся домой позднее обыкновенного. Уже темнело. На небе показался бледный рожок месяца. Едва Мартынко вывел скот из лесной чащи, как ему вдруг показалось, что он видит лежащего на земле стонущего человека с распростёртыми руками. Страшно стало мальчику, но когда он подошёл ближе, то увидел на земле кусок дерева; месяц снопом бледного света ударял как раз в него, придавая ему причудливую форму, а лес разносил в воздухе жалобные стенанья. Мартынко остановился возле куска дерева и подумал: «Так лежал Сын Божий в Гефсиманском саду, изнемогая в смертной тоске. Он стонал и плакал, а затем был поведён на казнь, чтобы искупить меня Своей смертью».

Сердце мальчика тоскливо сжалось. До самого дома он плакал и молился: «Скоро ли, Господи, Ты возьмёшь меня к Себе? Я так хочу увидеть Тебя, Господи Иисусе! Я упал бы перед Тобою на колени и за всё благодарил бы Тебя».

Наступила зима. Бабы загнали скот в хлев. Для молодого пастуха они сшили новую одежду и так разодели его, что, смеясь, говорили:

— Да тебе, Мартынко, теперь жениться впору!

Но мальчик решил по-своему, он пошёл с Яшко в школу и там вместе с самыми маленькими мальчиками стал учить грамоту. В деревне на него не могли надивиться. Везде говорили о Мартынке, и всякий по-своему высмеивал его.

Не сразу, правда, Мартынко попал в школу. Учитель долго не хотел принимать его. Он боялся насмешек со стороны детей. Но проэкзаменовав Мартынку и увидев, что он довольно бегло читает и даже немного пишет, учитель разрешил ему посещать школу. Уже скоро он не мог нахвалиться Мартынкой. Ещё никогда у него не было такого способного ученика. Через некоторое время он пересадил Мартынку ближе к себе, а к концу зимы Мартынко уже сидел с учениками, которые учили наизусть псалмы и библейские истории.

— Как бы я был рад, если бы вы все учились, как Мартынко! — часто говорил учитель своим ученикам.

В этом году Мартынко уже с меньшим нетерпением ждал весны, отчасти из-за школы, а также и потому, что весной ему уже не придётся больше ходить в церковь. Осенью, когда он в первый раз пришёл в церковь, у него разбежались глаза. Это был большой праздник. Все свечи были зажжены, играл орган и раздавалось пение. Пастор говорил проповедь. И Мартынке казалось, что он не на земле, а нанебе. Он думал и говорил себе: «Да, это храм Божий, это дом Божий!»

С этих пор он не пропускал ни одного воскресенья. На хоры к мальчикам он не пошёл. Его огорчало, как они вели себя во время службы, болтая друг с другом. Мартынко предпочитал сидеть на самой последней скамье у двери. Здесь его никто не беспокоил. Отсюда он мог слушать, что говорил пастор, и возносить молитвы Господу. Никто не мешал ему подпевать знакомые псалмы. Скоро он уже научился петь по молитвеннику, причём стоило только Мартынке запеть, как все крестьянки оборачивались в его сторону: такой чистый и вдохновенный был у него голос. Чувствовалось, что его молитва возносилась прямо к Богу и шла от всего сердца.

Наступила весна.

Крестьяне радовались ей. Не надо было больше кормить скот, он сам найдёт себе пищу в поле, к тому же и сено было уже совсем на исходе. Мартынку радовало, что он снова увидит свои милые луга и леса. Одно только беспокоило его: что будет с Яшко? Мартынке не хотелось до экзамена брать его из школы, но кто же будет кормить мальчика? Самому Мартынке придётся весь день находиться в поле. Однажды после обеда, когда Мартынко стоял перед своим домиком и думал: «Удивительно Господь убрал весь лёд и снег! Недавно ещё здесь лежали сугробы, а теперь уже выглянула зелёная травка; каких-нибудь две недели тому назад мальчики бегали на коньках, а теперь играют в мяч и в пятнашки», — к нему подошла старостиха.

— Молодчина, Мартынко! — обратилась она к мальчику. — Яшко хорошо жилось у тебя зимой. Его мать помолится за тебя Господу Богу на том свете. Особенно она, наверное, радуется, что сын её ходит в школу. Вот мы и решили оставить его в школе до экзамена. Мы берёмся прокормить его. Неделю он будет столоваться у меня, потом у мельничихи, затем у лесника.

Услышав это, Мартынко не знал, как и благодарить старостиху. Словно тяжёлый камень, свалилась с его плеч забота о Яшко. Трудно было найти в этот день кого-нибудь счастливее его.

В понедельник утром Яшко помог Мартынке выгнать скот и проводил его почти до самого леса. Потом пустился бежать в школу». Мартынко долго смотрел ему вслед. В полдень Яшко прибежал на обед. Мельничиха дала ему поесть. Яшко проголодался и ел с большим удовольствием.

Крестьянки сдержали слово. Они кормили мальчика вплоть до самых экзаменов.

— Что, Мартынко, скучно тебе одному в поле без Яшко? — спрашивали его женщины.

Но Мартынке некогда было скучать. Ему надо было заботиться о стаде, а когда выдавалась свободная минута, он вынимал своё Евангелие и углублялся в чтение. Ему редко удавалось прочесть более двух стихов. Чтение не давалось ему так легко, как Яшко, но зато он много размышлял о прочитанном и каждый день узнавал что-нибудь новое. Однажды он прочёл, что Христос родился в хлеву, потому что для Него не нашлось другого помещения. Эти слова глубоко тронули Мартынко. Он вспомнил то время, когда жил у старостихи и тоже ночевал вместе с коровами в хлеву, и так больно стало ему за Сына Божия, Который вместо колыбели лежал в яслях в хлеву.